КАК ДОБРАТЬСЯ ОТСЮДА ТУДА АНАЛИТИЧЕСКАЯ ЛЮБОВЬ, АНАЛИТИЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС Шелдон Бах (Sheldon Bach) 7 ГЛАВА САДОМАЗОХИЗМ В КЛИНИЧЕСКОЙ ПРАКТИКЕ И ПОВСЕДНЕВНОЙ ЖИЗНИ Садомазохизм, как и большинство других психологических феноменов, сложен и обусловлен множеством факторов. Важными факторами являются, в том числе эндогенные факторы темперамента, такие как агрессия у младенцев, которые могут затруднить или сделать невозможной адекватную реакцию любого опекуна. Это может привести к нарушению регуляции диады, которая затем может стать основой для садомазохизма. Садомазохистские расстройства возникают, когда мать находится в опасности, больна или несчастна, а ребенок посвящает свою жизнь ее лечению или спасению. Это частый мотив среди представителей нашей профессии. Садомазохистские расстройства часто являются следствием различных детских травм, которые привели к усилению страха уничтожения или кастрации. Садомазохизм также нередко встречается у детей после длительных заболеваний, таких как полиомиелит или ревматизм, когда они были изолированы от сверстников, боялись за свою жизнь и в качестве компенсации создавали для себя мир всемогущих фантазий, в котором они стремились к боли. Любая жизненная неурядица и любой этап развития могут способствовать формированию садомазохизма, но всех их объединяет то, что отношения с первичными объектами становятся ориентированы преимущественно на боль, а не на удовольствие, так что привычным, успокаивающим и желанным становится то или иное болезненное, а не приятное взаимодействие. Бах рассматривает зависимость от причинения или получения боли, то есть садизм и мазохизм, как две стороны одной медали. Каждый садист — это латентный мазохист, а каждый мазохист — потенциальный садист, в зависимости от времени и контекста. Не менее пагубно влияют на ребенка эмоциональная нестабильность, алекситимия или отрицание собственных чувств. Истинные чувства и мысли остаются загадкой для ребенка, потому что он не может соотнести их ни со своим эмоциональным состоянием, ни с событиями в окружающем мире. Таким образом, ребенок не может понять ход мыслей того, кто за ним ухаживает, а тот, кто ухаживает, остается загадкой, не зная ни ребенка, ни того, что он чувствует. Ребенок растерян и сбит с толку; ему кажется, что мир лишен смысла, он не может в нем ориентироваться и не чувствует себя как дома. Безразличие, непоследовательность и непредсказуемость родителя воспринимаются ребенком как череда предательств — накопительная травма, подрывающая стабильность представлений о себе и других. Тесная связь в садомазохистской диаде не только препятствует развитию автономии, но и фактически исключает эдипальную третью сторону, так что иллюзорная диадическая близость сохраняется за счет отказа от вступления в реальный, триадический, эдипальный мир. В каком-то смысле эти дети, которые впоследствии становятся нашими пациентами, одновременно привязаны к своим опекунам и в то же время постоянно пытаются от них сбежать. Став взрослыми, они выстраивают похожие отношения любви и ненависти с другими людьми, в которых они, кажется, привязаны к этим отношениям через боль.