Сегодня в рубрике Ирины Савкиной «Случайный дневник» — записи за 1942—1948 гг. инженера, научного сотрудника Всесоюзного электротехнического института Сергея Гавриловича Юрова (1915—1993). Автор дневника, хромой после тяжелой спортивной травмы, не был на фронте. Военное время он провел в эвакуации в Свердловске, потом в Москве, ездил с рабочими заданиями на только что освобожденные территории и на Каспий. Сразу после окончания войны, июль-сентябрь 1945 года он провел в рабочей командировке в Германии, Чехословакии, Польше. В первой записи 17 марта 1942 года автор пишет: Решил снова вести записки, которые начал в Москве в начале 41 года. Первая тетрадь пропала при эвакуации…[В ней] были записи о войне, но ведь сейчас, если и стоит что записывать, так это слухи для того, чтобы потом сравнить с действительным положением дел (Если таковое вообще когда-либо будет выяснено до конца). Сергей Гаврилович и записывает тщательно и добросовестно — слухи, официальные сводки, иногда — разговоры, свои впечатления о прочитанном. Интересно то, что Юров старается сохранять последовательно позицию добросовестного наблюдателя, свидетеля, а не комментатора и судьи. Так, 9 ноября 1943 года, оказавшись в деревне, недавно освобожденной от фашистов, он записывает: Кто говорит хорошо, что немцев выгнали, а кто говорит и плохо. При немцах жили хорошо: каждый свою полоску знал. Старосту убили бы партизаны, если бы не пришли К. А. (Красная Армия — И.С.) Партизан не разберешь: они в немецкой шинели и полицаи тоже в немецкой. Рассказ хозяйки о приходе передовых разъездов К. А и слезах радости: «Которые сознательные, сами ничего не ели, но кормили бойцов». Удивительные люди: собрались у женщины и вспоминают о жизни при немцах. Многие родные были в партизанах, некоторых расстреляли, мужья на фронте. Но они не теряют веселья, оптимизма хоть отбавляй. Из 15 фунтов пшеничной муки получается до 4 литров хорошего самогону (возможно, он и был основным источником оптимизма). Безусловно, автор дневника никакой не диссидент, а патриот, желающий победы СССР, но это не мешает ему смотреть вокруг не зашоренным взглядом. Очень интересны его впечатления о Германии июля 1945 года, например, о Дрездене, где «висят плакаты о спортивных состязаниях и праздниках, работают кино, театры, концертные залы, варьете. Немцы имеют достаточно откормленный вид, что и не удивительно, если принять во внимание, что они получают, например, более хороший хлеб, чем офицеры оккупационной армии». И в этих описаниях автор старается быть объективным: в них нет чувства ненависти или мести, хотя удивление или недоумение все же нельзя не ощутить. Дневник подготовлен к изданию дочерью Юрова, которая делает примечания, сообщая, что какие-то моменты записей изъяла или сократила. Практически полностью исключены книжные штудии отца, который читает много и его выбор книг удивителен: Блок, Брюсов, А. Белый, Голсуорси, Ирвин Стоун, Ларошфуко, китайская поэзия… В предложенном вниманию читателя варианте дневника то и дело встречаем примечания: «Далее две страницы записок посвящены стихам Андрея Белого с многочисленными цитатами из них. Далее также подробно аннотирована книга Иванова-Разумника "Александр Блок. Андрей Белый. Сборник статей"». Такой род издательского «цензурирования» очень часто встречается при издании дневников — и это очень жаль, потому что в размышлениях о стихах Андрея Белого не меньше информации о времени и человеке, чем в выборочном пересказе новостей с театра военных действий. А самое важное и интересное в любом дневнике — это именно соседство, стыковка, перекличка того, что кажется несовместимым, но при этом вмещается и в жизнь, и в дневниковый текст.