Когда Ева была маленькой, она меня часто спрашивала: «Мам, а какая я?» Не «как я выгляжу». Не «что я умею». А именно — какая я. И я рассказывала, что она веселая, добрая, нежная, иногда – злючка-колючка, иногда мышка-малышка. Я была её зеркалом и назывателем состояний и чувств. Ей было года три или четыре. Я тогда не думала об этом как о чём-то важном. Просто так разговаривала с ребёнком. А потом узнала, что именно это и есть — самое важное. Удивительно, что это первое, что делает младенец. Не спрашивает, конечно, (охреневших акушерок и врачей, какого черта так долго все ковырялись) — он смотрит в лицо матери и ищет там себя. Дональд Винникотт, педиатр и психоаналитик, написал об этом в 1967 году: когда ребёнок смотрит на мать, он видит не её лицо. Он видит себя. Лицо матери — это первое зеркало. 🔴Если зеркало тёплое, внимательное, отзывчивое — ребёнок чувствует: «я есть, я важен, меня видят». 🔴Если зеркало пустое, раздражённое или непредсказуемое — ребёнок чувствует другое: «я мешаю, я не нужен, меня много». Ребенок вырастает и начинает искать это зеркало везде. В партнёрах, в начальниках, в подписчиках. В терапевте (кому повезло). Во всех, кто может ответить на вопрос: «А какой я?» Его психика тянет его к знакомому и привычному, поэтому зачастую он оказывается рядом с чуть измененными версиями своих родительских фигур. И снова, и снова проживает одни и те же истории. Но вот в чём ловушка: иногда зеркало разбито не потому, что кто-то хотел навредить. А потому, что тот, кто должен был отражать — сам никогда не был отражён. Об этом —утром. Йа спать пошла. А то я скоро буду пугать зеркало😊