И Шри Кришна отвечал ему: «О, Юдхиштхира, я с радостью поведаю тебе об Экадаши, выпадающем на светлую фазу луны месяца Магха. Он обладает силой стирать все виды кармических последствий греховных деяний и демонических влияний, оказывающих воздействие на душу человека. Он известен как Джая Экадаши. Счастливчик, который будет соблюдать пост в этот день, будет освобождён от мук призрачного существования, ведь нет лучше Экадаши, что может помочь достигнуть освобождения из бесконечного цикла перерождений. Следовательно, нужно очень тщательно и осторожно соблюдать этот Экадаши. Поэтому слушай меня внимательно, о, Пандава, я поведаю тебе удивительное историческое событие, связанное с Джая Экадаши, также описанное в «Падма Пуране». Это произошло очень давно, в неземных мирах, где славно правил Господь Индра, а его подданные дэвы (полубоги) были довольны и счастливы. Индра часто пребывал в лесу Нандана, где произрастали прекрасные цветы Париджата, пил там амброзию и наслаждался услужливостью его пятидесяти миллионов небесных нимф, что двигались в экстатичном танце, дабы доставить ему удовольствие. Множество певцов во главе с Пушпадантой пели там несравненно сладкими голосами. Читрасена, главный музыкант Индры, тоже был там, в компании своей чудесной жены Малини и прекрасного сына Мальявана. Так случилось, что одной апсаре, танцующей полубогине, по имени Пушпавати очень запал в душу Мальяван, видно, Купидон попал своей стрелой точно в цель. Да и сам Мальяван, словно зачарованный, следил за покачиваниями её прекрасного тела и манящими движениями бровей. О, Юдхиштхира, сейчас я тебе опишу ослепительную красоту Пушпавати: у неё были удивительные руки, которыми она, обнимая, словно окутывала тебя шелковой сетью, как прекрасно было её луноподобное лицо с глазами, словно два лотоса, её чудные уши были украшены изысканными серёжками, её шея выглядела словно морская раковина с тремя завитками, её точёная талия была размером с кулак, таз широк, а бёдра напоминали стволы банановых деревьев. Её естественную красоту дополняли нательные орнаменты и роскошные одежды, высокая грудь говорила о её прекрасной молодости, а на её ступнях можно было лицезреть недавно появившиеся красные лотосы. Эта небесная красота Пушпавати в миг околдовала Мальявана. В тот день они вместе с другими артистами вновь пришли к Богу Индре, чтобы порадовать его своим пением и танцем. Они, чьи сердца пронзила стрела Купидона, символ страсти, так были околдованы друг другом, что не могли ни петь, ни танцевать должным образом: не попадали в ритм, забывали слова. Господь Индра сразу понял, кто виновен в этом беспорядке. Оскорблённый таким недостойным выступлением, он разозлился и закричал: “Ах вы, бесполезные глупцы! Вы пытаетесь делать вид, что поёте для меня, в то время как полностью увлечены друг другом. Да вы же издеваетесь надо мной! За это оскорбление отправляйтесь страдать на землю в облике пары пишачей (демонов, пожирающих людей), чтобы вы осознали результаты своих действий”. Не в силах вымолвить и слова от такого проклятия своего Господина, они угрюмо спустились с небесных высот прямо на пик Гималайских гор. Они не понимали, что произошло с ними, ведь из-за проклятия Индры они лишились чувств обоняния, вкуса и даже осязания, что уж говорить об их высшем разуме. В снегах и льдах Гималаев было так ужасно холодно, что им не удавалось даже на миг погрузиться в спасительный сон. Мальявану и Пушвапати не оставалось ничего другого, как бесцельно бродить по вершинам, страдая от лютого холода. Они нашли себе место в какой-то пещере, но даже там их зубы продолжали стучать, а волосы становились дыбом от страха и отчаяния. В такой безысходной ситуации Мальяван воззвал к Пушпавати: “Что же за гнусные грехи мы совершили, раз вынуждены так страдать в телах этих пишачей в невыносимых условиях? Это же настоящий ад. Хотя даже муки в аду не сравнятся с нашим пребыванием здесь! Совершенно ясно, что никому не должно грешить, если потом не хочет вот так страдать!”