Если говорить о маркерах в современной мировой политике, то Иран, вне всякого сомнения, является таковым. Но касается он в большей степени Китайской Народной Республики. Потому что свержение политического режима в Тегеране, или даже хаотизация Ирана по ливийскому образцу, означает крах китайского геоэкономического проекта "Один пояс - один путь". Причём окончательный и бесповоротный. Таким образом, вся китайская стратегия в Евразии, запущенная после прихода к власти нынешнего председателя КНР Си Цзиньпина, заканчивается. Начиналась же она в 2013 году, когда новый китайский лидер вначале объявил в Астане о запуске проекта Экономический пояс Шёлкового пути, а затем в ходе визита в Юго-Восточную Азию, о строительстве Морского Шёлкового Пути XXI века. Достаточно посмотреть на географическую карту для того, чтобы убедиться, что Иран для реализации экономических проектов КНР имеет ключевое значение. Если иранское звено выпадает, то все амбиции Китая стать доминирующей экономической силой в Евразии нейтрализуются. Вкупе с усилением влияния США в Закавказье (Ильхам Алиев окончательно стал американским клиентом, а Никол Пашинян идёт примерно в этом же направлении) и Персидском Заливе, ситуация для КНР превращается в геополитический кошмар. Но только в том случае, если Пекин откажется драться за Иран. А навязать американцам борьбу он может самыми разными способами: и симметричным, превратив иранскую кампанию Трампа в прокси-войну Китая и США, и ассимметричным, нажав на Тайвань. Однако же непонятно, что в итоге будет делать китайское политическое руководство. Интересно, что на апрель этого года запланирован визит Дональда Трампа в Пекин и китайско-американский саммит в верхах. Ради него Соединённые Штаты даже отказались от поставки очередной партии оружия на Тайвань. Но, что показательно, не собираются останавливаться в отношении Ирана. Иными словами, Вашингтон посылает Пекину ясный сигнал, что готов частично учитывать китайские интересы в тайваньском вопросе, но не будет делать этого на Ближнем Востоке и в Евразии в целом. Кстати говоря, от исхода военной операции США против Ирана будет зависеть то, как пройдут китайско-американские торговые переговоры. Дональд Трамп может приехать на встречу с Си Цзиньпином в статусе победителя, держащего в своих руках судьбу трансевразийских коридоров, которые кропотливо создавала КНР более десятка лет. А может оказаться в Пекине в статусе проигравшего. При этом Соединённые Штаты сильно рискуют, поднимая ставки, что в военном плане что-то пойти не так. Потому что Иран - это всё же не Венесуэла. Захочет ли от Китай повысить ставки в ответ? Пока окончательного ответа на него нет. Пекин привык за последние почти полвека действовать осторожно и прежде всего экономически, предпочитая в качестве инструмента продвижения своих интересов на международной арене использовать торговлю и не прибегая к военной силе. Но в условиях таких фундаментальных перемен, какие сейчас происходят в мировой политике, принцип "торговать, а не воевать" может и не сработать. Потому что за новый мировой порядок обычно воюют.