15 марта в Казахстане прошел референдум по вопросу принятия новой конституции. Предсказуемо он завершился принятием нового основного закона: 87% за при явке 73% (как будто кто-то ожидал другого исхода, цифры совершенно обычные для таких политических режимов, которые вообще очень любят принимать конституции на плебисцитах). Разбирать сами законодательные изменения мне не хочется, здесь вы можете почитать неплохое саммари по теме. Куда более интересным мне кажется рассмотреть это событие как один из эпизодов консолидации нынешнего персоналистского режима, в котором власть сосредоточена в руках узкой группы лиц и держится на неформальных связях, а не устойчивых институтах. Если поправки в конституцию 2022 года фиксировали новое положение дел и переход власти от Назарбаева к Токаеву, то текущие изменения скорее цементируют сложившийся статус-кво, от которого нынешний политический лидер уже может отталкиваться и планировать свое будущее. По оценкам политологов Геддес, Райт и Франц, персоналистские режимы в среднем живут куда меньше, чем партийные и монархии. Нетрудно догадаться, что Ахиллесова пята персоналистских автократий — это слабо институционализированная процедура передачи власти, завязанная на договоренности внутри элит, а не устойчивые формальные правила. Хороший пример — тот же Казахстан, но 2019-2022 годов, когда уходящий с президентского поста Назарбаев пытался передать этот пост преемнику Токаеву, оставаясь во власти на других должностях, чтобы контролировать транзит. Не получилось. Поэтому после принятия новой конституции вдвойне интересно наблюдать за тем, как вопрос передачи власти будет решать уже сам Токаев после неудачного опыта своего предшественника. В подобных политических режимах одним из ключевых залогов устойчивости власти является способность первого лица эффективно управлять элитами: чтобы ни одна из групп интересов не получала слишком много власти и не скинула самого лидера. Здесь я предлагаю обратиться к интересному исследованию "Change for the sake of continuity? Élite politics in post-Nazarbayev Kazakhstan (2019–2023)" (2025). Его авторы проанализировали карьеры 305 представителей политической элиты Казахстана (члены парламента, правительства, администрации президента, главы регионов) с 2016 по 2023 годы, охватив период от отставки Назарбаева (2019) до массовых протестов 2022 года, потери им власти и первых парламентских выборов в 2023 году после конституционных поправок. Они пришли к выводам, что оба казахстанских лидера занимались активной ротацией элит, часто сменяя людей на своих постах и препятствуя формированию устойчивых групп интересов, которые угрожали бы их власти. Интересно, что даже события 2022 года не привели к радикальному обновлению политической элиты, как это часто бывает при переходе от одного персоналистского режима к другому — перестановки действительно имели место быть, но не очень масштабные. Большинство представителей элит при Токаеве уже занимали важные позиции при Назарбаеве и просто продолжили карьеру при новом лидере. В общем, редкий пример кадровой преемственности в условиях персонализма. Пока Токаев вполне умело управляется с казахстанскими элитами, что позволяет ему сохранять устойчивость политического режима. Удастся ли ему решить вопрос преемственности власти (или своего пребывания в ней до неопределенного срока) — другой разговор. Об этом, кстати, у меня в свое время выходила большая статья.