Я вернулась домой на прошлой неделе и с того воскресенья медленно сползала в свою знакомую эмоциональную яму. День за днём становилось то грустнее, то злее, то невыносимее. Я раздражалась, срывалась на всех подряд, сама себе становилась противна и от этого злилась ещё больше. Но сегодня впервые с того воскресенья я вдруг чувствую, как выныриваю. Я сижу на подоконнике с бокалом шампанского в руках. В бокале отражается весеннее солнце, сыплет бликами по стенам, прыгает по стеклу, как будто в комнате уже начался праздник. За окном — река, на которой тает лед. Еще вчера это был сплошной белый пласт, а сейчас вода уже отвоевала себе приличный кусок свободы, темно-синяя, текучая, быстрая. Лед ломается, сдается, плывет вниз по течению, а я смотрю на него и понимаю, что со мной сейчас происходит ровно то же самое. В духовке доходит утка, которую я делаю только для самых любимых людей, никогда — «просто так». У этого запаха и этого блюда есть свой узкий круг допуска: те, кого я готова впускать на свою кухню, к своему столу, к своей жизни поближе, чем остальных. Я жду их так нетерпеливо, что сама себе напоминаю ребенка, который каждые две минуты выглядывает в окно и спрашивает, скоро ли. У меня трепещет сердце, и от этого трепета где-то внутри становится очень тепло. В соседней комнате орут дети. Ругаются, кто-то кого-то толкнул, там в сотый раз выясняется истина, которую не познать. Я слышу, как нарастают интонации, как срывается голос, как хлопает дверца шкафа, и меня это не раздражает. Совсем. Наоборот, я ловлю себя на том, что улыбаюсь: жизнь спорит сама с собой в соседней комнате, и в этом споре столько силы, что он почему-то тоже меня поддерживает. Агата уже нацепила на себя самое красивое платье, ей для этого достаточно было услышать слово «гости». Она подбегает к подоконнику, кружится, выкрикивает коряво: «красиво» и уносится обратно в гудящий улей детской. Я сижу на подоконнике, пью шампанское маленькими глотками, слушаю, как в другой комнате спорит детство, как в духовке дышит жаром ужин, как в моей груди потихоньку тает то, что ещё вчера казалось вечным льдом. Ко мне едут мои любимые люди, которые сегодня должны спасти меня от падения в эмоциональную яму. Кажется, они уже опаздывают, как всегда, но я больше не зависаю над краем, я уже выбираюсь.