Любимый риторический вопрос борцов за чистоту языка: «Если есть русское слово, зачем использовать иноязычное?» Например, зачем говорить «хобби», если можно сказать «увлечение»? Почему «аргумент», а не «довод»? Чем «имидж» лучше «образа»? Давайте будем говорить не «конкурент», а «соперник»; не «диалог», а «беседа»; не «вариант», а «разновидность»; не «гипотеза», а «предположение»; не «эра», а «летосчисление»; не «инфекция», а «зараза»; не «банкир», а «ростовщик»... Этот ряд можно продолжать долго, до нелепых кургановских «лицеблазней», «письмоблюдов» и «мелкозоров»; можно продолжить его и в другую сторону, где «друг» превращается во «френда», «подарок» — в «презент», а «писатель» — в «букрайтера». Вопрос, поначалу представлявшийся риторическим, оказывается куда как непростым. Однако есть по меньшей мере одна сфера, где новые заимствованные слова лучше русских или давно обрусевших: терминология. Термин — это слово, обозначающее некое явление или группу явлений, и только их. Там, где нужна точность, синонимы и коннотации создают путаницу. Например, «корректура» — термин, предполагающий работу по конкретному техническому заданию, а «вычитка» — не термин, у этого слова широкий набор значений. «Прокрастинация» — термин, обозначающий психологическую проблему с конкретными симптомами, а «лень» — слово с множеством смыслов (причём главным образом негативных). У слова «эмиссия» значение более узкое, чем у слова «выпуск», — и это хорошо для юридических документов, в которых недопустимы инотолкования. Если вам нужно сузить какое-то понятие и очистить его от эмоциональной окрашенности — можете использовать заимствованные слова. Тут нет ничего плохого, это просто инструмент. Однако помните, что ясность текста не должна пострадать. Если только вы не пишете договор или диссертацию. 🙂 #русский_язык