Спросив на кассе есть ли сегодня завсегдатаи, которые, собственно, готовят пар и осуществляют знаменитые Селезневские церемонии, был получен ответ: "Арбузовы уже работают!..". В тот момент нас это конечно же не насторожило и даже немного повеселило. Интересная фамилия подумалось нам и обрадовавшись, что энтузиасты на месте, мы вошли в раздевалку. Я призвал своего компаньона не мешкать, так как пары в Селезнях всегда делают интенсивно и часто, порой за час мне удавалось трижды попасть на свежий пар. Практически сразу громогласно прозвучало: "Попариться, погреться! Свежий пар!!" и народ потянулся к парной. На ходу я ещё раз объяснил товарищу, что парятся здесь лёжа, поднимаемся и падаем на свои простыни, которые к слову выдаются всем на входе, «Короче говоря всё поймёшь, сориентируемся». Среди первых мы залетели в парную, пригнувшись разместились, улеглись. Помню переглянулись, отметили, что жар не позволяет даже шевельнуться, что же будет дальше? Удивило, что большинство людей осталось внизу и на самой лестнице, а многие из тех, кто лежал рядом с нами наверху были похожи на мумий, так как были завернуты в несколько простыней. Дверь в парную открылась и захлопнулась, среди лежащих рядом с нами людей прошел тревожный шепоток, мы же радостно переглядывались, предвкушая парную церемонию. Арбузовыми оказались отец и сын - завсегдатаи, с годами ставшие легендарным банным дуэтом. Воцарилась тишина и наверх вошёл он. Старший Арбузов, в огромной шапке, чем-то напоминавшей сомбреро, с гигантским опахалом на длинной рукояти и маленькой деревянной табуреткой подмышкой. Он поднимался, отбивая каждую ступень ударом своего деревянного посоха. Клянусь, это был великий инквизитор собственной персоной. Мы почувствовали неладное. Я впервые взглянул на своего напарника с тревогой, по его лицу тоже пробежало беспокойство. Арбузов старший шёл к своему месту выпрямившись в полный рост и, как казалось в тусклом свете, улыбался. Он уселся на табуретку в самой гуще тел, огляделся. В звенящей тишине раздались три удара посохом о деревянный пол. Эти три удара зловещими волнами прокатились по нашим телам. Арбузов-отец начал загребать из под потолка самый жар, и жар этот не кончался, и не было ни секунды передышки. Арбузов-сын энергично работал на ковше. Охи и стоны местами переходили в визг. Мы жарились как молочные поросята и повизгивали. После первого же пролета опахала над нами в глазах своего друга я увидел неподдельный ужас и желание остаться живым. Я же шептал ему, сам превозмогая пекло, мол подожди, наверное, сейчас станет полегче, это начало.. Полегче не становилось. Мой приятель через пару минут экзекуции, не выдержав, бросился бежать, при этом, не понимая что творит, вместе со своей простыню зацепил и мою, хотя честно говоря, простынь там уже особо не играла никакой роли. Оказавшись на деревянных полах, которые по ощущениям вот-вот воспламенятся, я решил взглянуть на нашего палача и в этот момент его опахало как раз пролетало над моей головой, честно я подумал, что я получил ожог глаз. Не смотря на происходящее, я повторял себе - терпеть! Нескончаемый огненный ливень, казалось, не закончится никогда. Арбузов старший, как опытный экзекутор, прекрасно понимал своих жертв. На любые поползновения к побегу он лишь брезгливо бросал: "Кто пищит? Вы знали куда пришли!" Но мы не знали. Я даже представить себе такое не мог. Казалось, что кожа покрывается ожогами и волдырями, я закипал изнутри. При этом, если мне не изменяет память, какой-то дедок, лежавший рядом причитал: "Маловато будет, крепче, крепче!" Видимо он хотел превратится в пепел. Церемония закончилась. Я выбежал из парной и впервые в жизни, окунувшись в ледяную купель, почувствовал себя угольком, потому что как мне тогда показалось реально пшикнул, как будто меня потушили! Из купели совершенно не хотелось вылезать. Но следовало проверить как там мой товарищ. Застал я его в раздевалке, где он с искривлённым от ужаса лицом произнес: "Я пришел в баню, а здесь меня хотят убить..."