[2/2] Всё ещё одинок, но уже не скрываю потребности в безусловной любви, хотя бы себя. Будучи непризнанным самим собой, я пытался всю жизнь компенсировать этот факт, делая что угодно, лишь бы добиться признания от окружающих. Но что бы я ни придумывал, чего бы я ни достиг, я всегда оставался непризнанным самим собой, одинокой несчастной пташкой. С каждым днём чувствую приток новых сил и воображаю, что мог бы сделать со всей той энергией, что была безвозвратно утрачена на побег. Читаю историю про остроумного неудачника типа Лимонова или там Керуака. Каких-то два года назад размышлял: "надеюсь, он сдохнет в конце", сейчас думаю: "вылитый я", и в целом эти две мысли друг дружке не противоречат. Сидя на пледе в поле, где в радиусе километра вокруг меня ни души, записал свой первый стишочек: В Шпандау ездят поезда С востока, запада и юга. А ты всё мечешься по миру, Пытаясь отыскать свой дом. Завтра еду обратно в квартиру. Поначалу переживал, что не хватит денег до тех времён, пока не устроюсь в галеру и не дождусь своей первой зарплаты. Но тут неожиданно обнаружил на счёте Тинька пару лямов рублей. Это мама продала хату бабушки, отстегнув по наследству добрую половину. Хватит на полгода минимум, осталось только подумать, как бы их разменять. В городе только что отгремел "Karneval der Kulturen". Побыл там полчаса, окончательно понял, что массовые попойки с загрязнением улиц противоречат моим желаниям. Берлин - город-бренд, притягивает всех подряд: и хороших людей, и плохих. Плохие ведут себя в этом городе так, будто никто ничего им не сделает, устраивают тотальный срач, как я в Риме или в Лиссабоне. Будучи местным, от этого устаёшь. Каждый день прохожу как минимум одно интервью. В идеале хочу работать с криптой, чтобы в нормальной конторе без хайпожорных афер, но тут как получится. Моя главная цель – обрести дом в душе и зрелость в уме. Зрелость – это когда ты можешь послать на хуй кого угодно, но тебе это нахуй не нужно. И мне ещё до этого состояния ой как далеко, и не то чтобы я точно знаю, как туда дойти. Ненужный кто-то зааа окном cтоял и требовал любви, я всё оставил нааа потом, я говорил себе: “Неее за что биться, неечем делиться – всёёё об однооом. Стоооит ли злиться? Там, за окнооом … птииица я, птицааа”. Конецъ.