Продолжение рассказа участника операции «Поток» иерея Алексия Скрипкина, штатного священника отряда спецназа «Т» из моей новой книги «Батюшки боевого соприкосновения. Курск»: - Заместитель командира нашего отряда был командиром группы, которая заходила в трубу. Накануне вечером, перед днём выхода из трубы, в штабе было совещание. Приехал какой-то командир, позывной у него был «Танкист». Говорит: «Давайте за ночь соберём «пятисотых» (500-й. На военном жаргоне отказник. – Ред.), кто пошёл из трубы обратно. Они за ночь разберут пять минных шлагбаумов из танковых мин. Сапёров мы им дадим. А утром заедем на позиции врага на танке и двух бээмпэшках (БМП. Боевая машина пехоты. – Ред.) поверху!». И такое решение в штабе было принято. Я всё это слышал. Но ведь я же сам сапёр! Понимаю, что идея это, конечно, авантюрная. Говорю командирам: «Сапёры вам нужны? Может, и я туда пойду?». Я переживал, что разминирование будут проводить неопытные люди. Мне отвечают: «Да, конечно!». Но надо было спросить своего командира, самовольно же я пойти не могу. Связался с заместителем командира отряда «Учителем». Рассказал ему, какая сложилась ситуация с разминированием. А он мне отвечает: «Нет! Будем придерживаться нашего плана». Я успел познакомиться с сапёрами, которые приехали на помощь «пятисотым». Смотрел на них, как говорится, со слезами на глазах. Жалко было, что я не с ними. Сапёры и ребята уехали… Вдруг где-то через полчаса или через час мы услышали кассетный прилёт, потом ещё один! Через некоторое время вернулись те, кто выжил. Говорят: «Там – страшно…». От двух кассетных прилётов было пять «двухсотых» (200-й. На военном жаргоне убитый. – Ред.) и восемнадцать «трёхсотых» (300-й. На военном жаргоне раненый» – Ред.). Сапёры и парни собрались в кучу. В этот момент по ним ударили. Их почти всех и покосило… Основная группа нашего отряда зашла в трубу рано утром, на рассвете 6 или 7 марта, точно не помню. Я зашёл примерно в час или два дня. Так получилось, что по трубе я шёл замыкающим. За мной вообще никого больше не было. А в какой-то момент я вообще остался один! Сын мой шёл по трубе впереди меня уже больше суток. Вдруг узнаю, что у него сломался самокат, и он отстал. Вроде даже собирался возвращаться обратно. Я по проводной связи с ним связался и говорю: «Жди меня! Дальше пойдём вместе, как-нибудь пешком доковыляем». Догнал сына, так дальше вдвоём с ним по трубе и шли. Сыну на тот момент было девятнадцать лет… Нам пришлось в трубе ночевать. Вдвоём укрылись фольгированным одеялом, поплотнее друг к другу прижались и попытались хоть немного отдохнуть. Но всё равно было очень холодно. Спасала только вера и то, что чувствовалась радость от живого дыхания и тепла родного человека. Запомнилось удивительное ощущение. В обычной жизни таких моментов не испытаешь, ведь дети быстро повзрослели. Когда сыновья вырастают, они уже стесняются проявлять какую-то нежность. А для тебя же сын всё равно ребенок! И вот он к тебе так доверчиво прижимается, как было в очень далёком детстве… Пока мы с сыном ещё шли по трубе, операция уже началась. Мы стали встречать раненых, которые возвращались назад. Встретили и группу из шести человек, которые тащила раненого волоком. Сам он передвигаться уже не мог. В трубе многие были рады тому, что с ними по трубе идёт батюшка. Некоторые ребята из отряда, несмотря на мой чумазый внешний вид, меня всё-таки узнавали: «Батюшка, благословите!». И называли свои имена.       Продолжение следует. Подписывайте на канал, чтобы не пропустить! Если вы захотите приобрести книгу о Курске с подписью автора, а так же первую и вторую части книги «Батюшки боевого соприкосновения» - пишите мне @GalS_SPb. Подписывайтесь на канал в MAX!