Вчера, 14 февраля, в День святого Валентина, когда людям, у которых есть пара, ну, или хотя бы ее прототип, полагается обвешивать все вокруг сердечками, блестяшками, дарить друг другу подарки, есть пирожные в форме, опять же, сердечек и стотыщпицотмиллионов раз признаваться друг другу в любви, мы с АП пошли на балет. Нет, не так. Мы пошли на БАЛЕТ. И поругались. Знатно так. Как взрослые. Да что там, честно говоря, до сих пор фонит в радиусе километра, и чем закончится — непонятно. Ну, потому что все вот эти лютики-сердечки-одуванчики, это, конечно, хорошо. Но чтобы сыграть в "они жили долго и счастливо" нужно много кропотливой монотонной работы. И иногда ее становится слишком много и... Но я, собственно, не об этом. Это просто к тому, почему в сторис не было цветов и тортиков: цветы я засушила и скурила, а для торта у нас есть Яков). Но балет мы посмотрели все равно. Война, как говорится, войной, а балет когда еще приедет. Это была абсолютно невероятно потрясающе уникальная возможность увидеть своими глазами чернокожих наследников Баланчина и балет нео-классик и модерн — во Франции на гастролях Театр Гарлема (Бордо — всё, Париж, Лион и Рубе — приготовиться). Это было не просто очень красиво. Это было... удивительно. Я пришла в надежде увидеть современный балет и я его увидела, несмотря на мигрень и абсолютную теоретическую неподготовленность. Нет, формально это не был мой первый балет. Первый был году эдак в 1985, когда в Волгоград приезжал на гастроли театр из, кажется, Самары. Мне было как раз 8. Помню красивый, весь в золоте зал волгоградского Драматического театра им. Горького (только не говорите мне ничего, если он тогда был не таким — не хочу разрушить эту идеальную картинку) и нежно-тоскливую музыку Чайковского: таааа-та-да-да-да-дааа-да-дааа-да-дааа-да-да-да-да-да-дааааа... Больше ничего не помню. Еще я знаю про Дягилева и "Русские сезоны", про Баланчина слышала. Видела по телевизору Плисецкую, Барышникова, Нуреева. И даже умею пор-де-бра и фуэтэ. Но только одно. Это мое театральное наследство, вкупе с умением безопасно упасть в обморок) Понарошку, конечно. Про Театр Гарлема тоже слышала, и что он открыт был в 1970-х, в самый разгар борьбы чернокожих американцев за свои права. Но больше — ничего. Поэтому вчера я была чиста, как младенец — смотрела глазами и кожей. Потом долго тихо переваривала. А потом пошла читать. Все пересказывать не буду. Коротко, и схематично для таких же кофейников, как я, выыеда 5, на мой взгляд, самых важных моментов про Dance Theatre of Harlem: • театр создан в 1969 году Артуром Митчеллом (первый чернокожий солист New York City Ballet) и Карелом Шуком (балетный педагог международного уровня); • идея театра была революционной для своего времени — балет принадлежит всем; • Артур Митчел — ученик Баланчина, а это значит неоклассический стиль в балете во-первых, и влияние улицы и афро-американских традиций во-вторых; • скорость, динамика, сила, телесность, фактурность танцоров, высочайшая техника; • глубокая философия танца. В той программе, которую мы смотрели, было 3 балета и один сольный танец. Перво-наперво, нам дали мемориальный балет на музыку Майкла Наймана (мой мигрень возликовала, просто послушайте). Полчаса чистого культурно-исторического символизма в память о Джоне Уэсли Карлосе, Артуре Митчеле и борьбе афроамериканцев за свои права. Это было очень красиво и необычно. Nyman string quartet N°2 (2019). А потом, после 15-минутного антракта, два танцора просто выбили из-под всего зрительного стулья одним махом. Одним танцем. Take me with you — не их, он был создан в 2016 году для солистов Польского национального балета Юки Эбихары и Кристофа Сабо и с тех пор его танцуют многие выдающиеся танцоры. Мне кажется, что в тот момент, когда она шла через сцену, отбивая ритм, весь зал судорожно вдохнул, и так и не выдохнул до самого конца. Я так и не поняла, про что был танец — вроде бы про любовь, но как-будто нет... Как-будто про что-то более мощное. Оказалось, действительно, он гораздо бо