ОБЫЧНЫЕ ДНИ Списались с Лёвой, с которым в вечерке вместе учились пятнадцать лет назад. Запомнил его как делового парня, который на ерунду не разменивается и для которого в жизни важен результат.  Он рассказывал, как открывал и закрывал бизнесы, как брал кредиты, а затем мучительно выплачивал… А потом женился, выгорел от всего, развелся и стал пить то много алкоголя, то много антидепрессантов. «Но сейчас у меня всё нормально, в завязке тотальной. Практикую дыхательные практики Вима Хофа и активное воображение по Юнгу. Второе, думаю, мне особенно помогло, благодаря этой практике я смог помириться со своей анимой. Теперь по-тихому всё встаёт на круги своя…» Договорились, что еще спишемся, но вряд ли. Какие еще практики по Юнгу? Лёва просто сошел с ума. Решил попробовать. Может, и мне надо с анимой (архетип женственности, который по Юнгу есть внутри каждого «нормального» мужика) помириться. А мы с ней в ссоре? Если да, то не годится оставлять рассерженную женщину в таком глубоком тылу, как собственная душа.  Перед сном активно воображаю своим активным воображением, но перед глазами только грязная сельская дорога, по которой телега едет. Я запрыгиваю на телегу и спрашиваю у мужика, что правит: — Слушай, ничего, если я на твоей телеге прокачусь? — Да не вопрос. — А куда мы едем? — Не скажу, это секрет. Не, думаю, не нужна мне такая телега, которая непонятно куда едет. Слезаю — иду пешком. Телега медленно удаляется вперед, а я думаю: «С другой стороны, по существу я и сам не знаю, куда иду. Так какая разница? Что так, что на телеге, всё одно, чёрт знает, где окажусь». Догоняю телегу, снова запрыгиваю на нее. Некоторое время спокойно сижу, затем снова обращаюсь к мужику: — Ну может всё-таки скажешь? — Нет, секрет. — Ну и хуй с твоей телегой тогда. — Воля ваша. Спрыгиваю с телеги, иду и думаю, что пусть уж я лучше приду непонятно куда, но сам, чем меня туда, как бычка на заклание, какой-то мужик привезет. Вот ноги, дорога, захочу вообще обратно поверну или в лес сверну или еще чего. С другой стороны, чего я парюсь, можно и на телеге проехаться.  Снова запрыгиваю на телегу, затем спрыгиваю, затем запрыгиваю, затем спрыгиваю, затем просто иду рядом, облакачиваясь на нее одной рукой, и всё не знаю, как правильно поступить. Нет, ну на хер это активное воображение. Делать мне больше нечего, как решать ебучие экзистенциальные ребусы с телегой. Заснул. Снится мне, что я пришел в маленький суши-бар средней руки. «Меня подруга ждет», — говорю официантке и удивляюсь. Какая еще подруга? Просто так сложилось, что с женщинами я дружбу не веду. Не то чтобы я не верю в дружбу между мужчиной и женщиной, просто у самого так не получается. Меня сажают за столик к девушке лет двадцати пяти. Худенькая, невысокая брюнетка с каре. У нее острые черты лица. На ее коже я вижу какие-то легкие дефекты, но хуй разберешь из-за сонной дымки. Рубашка у нее ещё крутая была: зеленые узоры — фракталы в кислотных джунглях, если объяснять по-простому. Перед ней стояли тарелочки с едой: гедза, ролы, эти маленькие шашлычки на деревянных палочках. Причем, судя по виду, она уже половину всего съела. — Извини, что опоздал, — говорю я. — Да нет, забей, это я раньше пришла.  Молчим. Оглядываюсь по сторонам и немного расстраиваюсь от того, что мое подсознание имеет форму пошлого суши-бара средней руки. — Ну и как вообще дела? — спрашиваю я. — Да нормально всё вроде. — И никаких проблем? — Никаких проблем. — Слушай, а вот говорят, типа, подружиться надо. — Ой, не, Гер, мало ли чего говорят. Ты не парься особо, всё ок. Закажешь чего-то? — Да не знаю, что-то не голоден. — Хорошо. Ты классный парень, но мы с тобой на нормальных. — Блин, ну это самое крутое вообще, что можно придумать, как по мне. — Во! Я тоже так считаю. А ты прикинь, некоторые мужики в трусы своим анимам лезут и трахнуть их хотят. Это же такая гадость. Типа, чувак, это ж архетип, в нем есть твоя мама, бабушка, сестра… — Жесть ваще! Проснулся и подумал, что нормальная у меня анима, н