ОБЫЧНЫЙ РАССКАЗ 5/5 К НАЧАЛУ Сидим у пруда в парке, что неподалеку от здания суда. Приятно, вырвавшись из жерновов правосудия не до конца измельченным в муку, оказаться на такой благоприятной почве. День в самом разгаре, от воды веет приятной прохладой.  Валера всё ругается на адвоката, на суд и на само государство, выкуривая при этом одну за одной, будто сигареты — это патроны, и он нещадно использует их, чтобы отстреливаться от врагов, которые пришли забрать обратно колясочную и кусок лестничной клетки, что были незаконно отрезаны предками Валеры много лет назад. После каждой выкуренной Валерой сигаретой Антон поглядывал глазом в пачку, видимо надеясь, что не всё будет скурено и что-нибудь да на потом останется.  Ничего не останется.  Идем в магазин, где Валера бессрочно одалживает у меня почти все имеющиеся при мне деньги и покупает еще несколько пачек и пива, и коньяка, и еще шаурму себе прихватывает. «От этого, блядь, суда проголодался», — говорит он, жуя.  К нам присоединяется еще несколько человек, которых Валера вызвонил под предлогом того, что они могут чем-то помочь с ситуацией, но на самом деле просто чтобы пожаловаться.  Я смотрю на спокойную водную гладь пруда и думаю, что жалко, конечно, что так все вышло с квартирой Валеры. Всё-таки родное место, с которым связано много приятных воспоминаний из детства. Мы разговариваем с Антоном о том и о другом. Вечереет. Все выпившие. — Антон, а ты помнишь, как мы «Черепашек-Ниндзя» там на видике смотрели? Антон сквозь смех отвечает: «Да, еще и кубики при этом собирали и воздушного змея мастерили. Всё, парни, идите на хуй, я домой».  Пытаюсь выкорчевать из памяти эти ненастоящие воспоминания, но сил уже нет, ведь их все я потратил на внедрение их туда. Вот так и проходит жизнь: делаешь что-то, тратишь на это все силы, а потом вдруг понимаешь, что ерунду какую-то натворил, а сил переделать или исправить уже нет.  Расстраивает, что память очень подлая и избирательная. У меня с ней все еще дурные взаимоотношения. Важные вещи вылетают из головы, как птицы из открытой клетки, а вот эти дебильные кубики, черепашки-ниндзя и кровоточащая от пореза рука всё всплывают перед глазами.  Решение суда по делу Валериной квартиры было быстрым, а вот исполнение напоминало черепашку, к которой скотчем нож приклеили.  Проходит пара лет.  Захожу к Валере в гости и вижу, что дверной проход в темную заложен белым кирпичом. «Вон, посмотри, этим придуркам одного не хватило». — Он указал на дыру в уголке. Смешно, что Валере перекрыли доступ к этому пространству, но общественности его не открыли. «Это же надо стены там пробивать, ремонт делать, плитку класть, а кто этим заниматься будет? Желающих нет. Короче, я подожду годик, да и снесу эту кладку белую!» — На этих словах Валера уходит на кухню.  Я подставляю стул, встаю на него и заглядываю в эту дырку, на месте которой должен был быть кирпич. Заглядываю и вижу… Да ничего я не вижу. Никаких кубиков, черепашек-ниндзя и воздушных змеев, только темень и плавающая в ней пыль.