ОБЫЧНЫЙ РАССКАЗ 4/5 К НАЧАЛУ Ходим с Антоном по коридору туда-сюда, ожидая момента, когда наконец-то пригодимся в качестве деталей этой машине правосудия. Но я ведь фальшивая деталь? Я ведь никогда не тусовался в детстве в квартире Валеры с кубиками там какими-то. И проблема не в том, что мне придется соврать, не первый раз уже. Проблема в том, что это суд, и там судья, а она или он профессионал и сразу мое вранье вычислит. Ударит несколько раз молотком и произнесет: «Лжесвидетельство!»  Судя по лицу Антона, в голове его происходят более позитивные химические процессы. Он еще раз в минуту умудряется смеяться себе под нос. Явно дофамин преобладает в нем.  Обращаюсь за поддержкой к другу: — Слушай, братан, а что вообще могут сделать за лжесвидетельство? — Какое лжесвидетельство? — А они разные бывают? — Я не знаю. Ты мне скажи. Антон чешет затылок, словно думает, и отвечает спустя несколько напряженных секунд молчания: «Когда домой пойду, надо бы не забыть купить колы и сиг еще». Вот как такие дела делаются, учись! Ты не должен задавать никаких этих дурацких вопросов, так как все они подрывают веру в «правду», которая необходима в сложившихся обстоятельствах. Думай лучше о тех прекрасных временах, когда вы у Валеры играли в кубики, смотрели «Черепашек-ниндзя» на кассете и ты порезался, когда змея воздушного делали. Я напряг мозг, который, правда, давно не напрягал, и со старанием принялся, кирпичик за кирпичиком, выстраивать этот дом несуществующего прошлого. И я отказываюсь от слова «несуществующего», ведь оно всё так и было. Юнг, кажется, уравнивал в правах мир фантазий и мир реальный. Вот я тоже этим стал заниматься. Да-да, я вижу эти разноцветные кубики на ковре, в лучах солнца далекого прошлого, вижу напротив сидящего мелкого Валеру, который в то время еще не подталкивает меня, блядь, к лжесвидетельству в суде! А вот ещё один паренёк сбоку сидит, Антон. Хихикает себе под нос. Неподатливый материал эта память, но я крепко вцепился в нее мускулистыми руками ментального кузнеца. Внедряю в нее новые фрагменты! И вот мы сидим втроем перед теликом, лопаем пиццу, которую нам на сковородке сделала бабушка Валеры, и смотрим по видаку «Черепашек-ниндзя», которые тоже едят пиццу. Нам смешно от того, что и мы и они едят пиццу. «Да-да, всё это было на самом деле! Всё это правда!» — с триумфом произношу я про себя. И последнее воспоминание изящным вензелем: я смотрю на пересекающий ладонь порез, а кровь тонкой струйкой стекает на воздушного змея. «Готово! Вот оно, величайшее творение кузнецов ложной памяти! Теперь это уже не вранье, это правда! Да, всё так и было! Я готов рассказать всё судье, потому что правду говорить, как известно, легко и приятно». Дверь, ведущая в зал суда, отворяется, и из-за нее быстрыми шагами выходят Валера и его адвокат. — Валера, ты только не расстраивайся. Мы апелляцию подадим! — Верещал адвокат. — Какую апелляцию? — Обыкновенную, в высшую инстанцию. Всё сделаем, только не сегодня уже. Мне бежать пора, график поджимает. Валера еще чего-то хотел ему сказать, но от алкоголя в сочетании с плохими новостями реакция его понизилась, и юркий адвокат успел ретироваться. Не слыша ничего, стараясь удержать в голове «новую» память, я подошел к Валере и сказал: — Я готов сказать правду! Заходить? — Да всё на хуй. Теперь можно не спешить. Постановили отрезать от кварты темную. Антон, готовь свои сигареты. И вообще готовьте всё, что у вас есть. Идем в магазин. Я, честно говоря, разочарован. Мы пошли прочь. Обернувшись, я посмотрел в последний раз на закрытую дверь в зал суда.