С недавних пор вернулся к изучению истории Латинской Америки. Этот регион никогда не был в числе моих профессиональных интересов, но интересов личных — вполне себе был, и еще до всякого там Милея. Причина здесь в том, что Латинская Америка — это регион, где государства долго складывались и часто существовали практически как фейл-стейт. К примеру, один из моих любимых персонажей — это первый диктатор Парагвая Хосе де Франсия, который по приколу отхватил себе страну, когда Испанская колониальная империя рушилась, и при этом послал к черту Буэнос-Айрес, который хотел его присоединить к себе. Назвался Великим правителем и правил в Парагвае без формальных законов, а лишь на основе своих личных распоряжений. Причём успешно правил при том, что вся собственность в стране была государственной, он выстраивал автаркию и по сути занимался перераспределением. А, ну и ненавидел испанское дворянство, поэтому первым делом опубликовал список всех дворян в Парагвае и сказал, что если с ним что-то случится — вырежьте их всех. Делал ставку на бедняков, короче. Крутой мужик. Но если брать ситуацию с тем, как обретала независимость всеми нами теперь любимая Аргентина, то это, пожалуй, хороший повод к разговору о том, что федерализм не всегда благо и что очень наивно думать, что от федерализма прежде всего выиграют простые люди. Нет. Аргентина (тогда она носила другое название) с самого своего создания — это история о борьбе федералистов и центра. Центр — это Буэнос-Айрес — единственный порт в том регионе и, соответственно, единственный вариант для всех провинций получать ништяковые европейские товары и сбывать собственную продукцию. Разумеется, он требовал себе подчинения за своё исключительное положение. К тому же, по сути, это был единственный регион, где был капитализм, то есть развивался в том числе и финансовый рынок; думаю, понятно почему. В то время как в провинциях продолжало господствовать натуральное хозяйство, и до капитализма, даже в зачатке, было еще очень далеко. Центр, разумеется, как это часто бывает в политике, не мог говорить по-простому, что ему нужны ресурсы провинций и поэтому он требует их себе подчинения, а потому выдвигал тезис, что провинция — это сплошь роялисты, то есть потенциально пятая колонна внутри Аргентины на службе испанского короля. Им потому нельзя давать участвовать в исполнительной власти, только в законодательной, и то с ограничениями. Провинции, разумеется, не хотели отдавать свою прибыль центру и с ним за это бодались. В моменты, когда им удавалось загасить центр, начинали грызться друг с другом — и так до того момента, пока центр снова не начинал поднимать голову и пытаться их подчинить. Тогда они, да, могли объединяться вновь против него. Разумеется, они выдвигали идеи того, что федерализм — это про свободу и, раз уж мы свободная независимая страна, то должны жить по-новому, то есть свободно и федерально, а не так, как было при испанских королях: что есть центр и мы ему подчиняемся. Однако фактор единственного порта во всем регионе, конечно, давал фору столице, и это именно та причина (точнее, одна из них), благодаря которой центр победил, консолидировал ресурсы и смог впоследствии расширить Аргентину на земли Огненной Земли и не только. Другая причина, по которой победил центр и которая важна нам, заключается в том, что вся эта эпопея с мерением пиписьками федералистов и унитаристов в общей сложности длилась с 1810-х по 1870-е. Так что люди элементарно устали. Так как любой порядок лучше любого хаоса, то любой порядок и устанавливается. Это вам и нам пища для размышлений. #ДмитрийМайский @o_nabol