Похвастаюсь немного. В 1994 году я прилетел в Москву из Израиля впервые после двух лет полной изоляции от "русской культуры" — интернета, как и иновещания, тогда толком не существовало, а международные звонки стоили таких диких денег, что люди вместо разговоров по телефону передавали с оказиями "звуковые письма". В общем, родина два года жила в моей голове исключительно в виде воспоминаний. Привыкнув к морозу и осмотревшись свежим взглядом, я встретился поболтать с одноклассником. Помню разговор, в котором продвигал тезис об абсолютной вторичности "российской культуры" во всём, кроме блатняка. Я довольно страстно говорил Михаилу, что от всего окружавшего нас на тот момент трэша не останется буквально ничего, кроме блатоты — ни в музыке, ни в литературе, ни в публицистике — нигде. Я утверждал, что блатняк — единственный полностью оригинальный вклад рашки в мировую цивилизацию, и доминантно-агрессивная основа ее культурной идентичности. Чтобы, как в американской поговорке, put my money where my mouth is, тогда же я и озадачился систематическим изучением блатной субкультуры — собрал приличную библиотеку всяких словарей, песенников, музыкальных произведений, фильмов, каталогов татуировок, домашних видео с разглагольствованиями тайванчика, дедушки хасана, сережи бойца и прочей хтони о жизни, и так далее. Думаю что я читал и смотрел по этой теме вообще всё, примерно до 2022 года. Марк Галеотти — автор книги "The Vory" по сравнению со мной дилетант и лох. Oбещал похвастаться — так вот тридцать один год назад я был прав. От рашки сейчас ничего не осталось кроме "субкультуры". Если какое-то явление не вписывается в тюремную этику и эстетику, оно исчезает, растворяется в тюрьме и "народных выделениях" о ней. Еще лет десять назад одна бывшая московская проститутка — настоящая, из борделя, некогда обладательница неофициального титула "лучший анал Москвы", успевшая впрочем, к тому моменту выйти замуж за денежного айтишника и стать полусветской львицей, сказала мне на какой-то попойке в хипстерском ресторане: "Совка уже тридцать лет нет, а мы всё поем про нары и парашу". Умная баба, но ситуация-то еще радикальнее: сегодня любая российская песня, книга или фильм — на самом деле про нары и парашу. Да что там песня — любое дело. По аналогии с народами книги (иудеями), джихада (мусульманами), закона (американцами шутка) и прочая, россияне — народ нар и параши. Собственно, любая попытка создать россию кем угодно от путина до Ходорковского или Яшина; где угодно — не только в исторических границах, но также в Брюсселе, Майями или на Бали — заканчивается нарами и парашей. Очевидный выход из порочного круга в том, чтобы перестать ее воспроизводить любую — с красной полосой на флаге или без, с крестами или научными формулами. Картинка в комменте — вчерашний пост в Телеграм канале бывшего президента РФ, лауреата премии "юрист года 2025" алко-гнома Дмитрия Медведева — иллюстрация и повод к написанию