📚 Заговор послов В апреле 1941 года германский посол граф Фридрих Вернер Эрдманн Маттиас Иоганнес Бернгард Эрих фон Шуленбург после встречи с Гитлером прилетел в Москву из Берлина. Прямо в аэропорту он отвёл встречавшего его советника посольства Густава Хильгера в сторону: — Жребий брошен. Война с Россией — решённое дело! Но Шуленбург был намерен помешать Гитлеру напасть на Советский Союз. Он совершил шаг, который мог стоить ему головы. Он решился предупредить советских руководителей о том, что Гитлер готовит войну. «Советский посол в Берлине Деканозов, — вспоминал Хильгер, — как раз в это время находился в Москве. Решили, что нам нужно связаться с ним и открыть ему глаза. Граф Шуленбург сказал нам: если станет известно, что мы намереваемся предупредить русских, германское правительство будет судить нас за измену». 5 мая 1941 года Шуленбург и Хильгер пригласили к себе Владимира Деканозова и заведующего центрально-европейским отделом Наркомата иностранных дел Владимира Павлова (личного переводчика Сталина и Молотова). Шуленбург пытался им втолковать: нужно что-то предпринять, чтобы остановить сползание к войне. Но смертельно опасный для немцев разговор не получился. Деканозов и Павлов просто не поняли их. Решили, что это немецкая провокация. «Мы с Шуленбургом, — вспоминал Хильгер, — пытались показать русским, насколько серьёзна ситуация. Убеждали, что советское правительство должно установить контакты с Берлином — до того, как Гитлер решит нанести удар. Наши попытки потерпели полный провал. С самого начала мы заявили Деканозову, что действуем на свою ответственность и без ведома своего начальства. Тем не менее он продолжал выспрашивать у нас с сумасшедшим упорством, говорим ли мы по поручению германского правительства. В противном случае он не сможет передать наши слова своему руководству. — Вы должны обратиться к наркому иностранных дел, — повторял он. Деканозов не мог себе представить, что мы сознательно подвергаем себя величайшей опасности ради последней попытки спасти мир. Он, должно быть, считал, что мы действуем от имени Гитлера и пытаемся заставить Кремль пойти на такой шаг, который нанесёт ущерб его престижу и интересам». Тогда Шуленбург в качестве последней попытки предложил Деканозову организовать между Гитлером и Сталиным обмен письмами, чтобы решить накопившиеся проблемы. Это могло бы как минимум отсрочить начало войны. «Шуленбург полагал бы целесообразным воспользоваться назначением Сталина главой Советского правительства, — докладывал Деканозов. — В письме, адресованном Гитлеру, могло быть сказано, например, так, что до Сталина дошли сведения о распространяющихся слухах по поводу якобы имеющегося обострения советско-германских отношений и даже якобы возможности конфликта между нашими странами. Для противодействия этим слухам Сталин предлагает издать совместное германо-советское коммюнике… Шуленбург добавил, что надо действовать быстро. Если Сталин обратится к Гитлеру с письмом, то Гитлер пошлёт для курьера специальный самолёт, и дело пройдёт очень быстро». Деканозов доложил Сталину. Тому идея понравилась. Последняя встреча послов состоялась 12 мая. Во время завтрака с Шуленбургом Деканозов, исполняя продиктованные ему инструкции, сообщил: «Я говорил со Сталиным и Молотовым и рассказал им о предложении, сделанном вами об обмене письмами в связи с необходимостью ликвидировать слухи об ухудшении отношений между Советским Союзом и Германией. И Сталин, и Молотов в принципе не возражают против такого обмена письмами». К удивлению Деканозова, Шуленбург ответил, что он вёл разговор в частном порядке. И что он не может продолжить переговоры с Молотовым. Другое дело, если бы Сталин по собственной инициативе обратился с письмом к Гитлеру. Деканозов, составляя отчёт о беседе, не мог объяснить причину внезапной утраты Шуленбургом интереса к идее обмена письмами. А дело в том, что немецкий посол уже понял: никакие письма войну не остановят. 1. Шуленберг в центре 2. Шуленбург и Молотов