«Моя веснянка». История любви подпольщицы и немецкого обер-лейтенанта Девушку со светлыми глазами и двумя длинными косами называли в Рыльске «Машкой-немецкой овчаркой». Она работала переводчицей в немецкой комендатуре, и даже родная мать отворачивалась от неё, не зная правды. Но тайны не вечны — вскоре открылась и Машина: она была связной подполья. Маша пользовалась «глухой почтой» — дуплом в дереве на окраине города. Туда она прятала документы: списки угоняемых в Германию, сведения о перемещении войск и боеприпасов. Иногда через то же тайное место передавала динамит, вынесенный из комендатуры. Для маскировки сверху в сумке лежал русско-немецкий словарь. Сумка с взрывчаткой была тяжёлой, и Маша не раз получала помощь от заведующего складом — обер-лейтенанта Отто Адама. Вечерами они старались не привлекать внимания. Позже Маша узнает, что до войны Отто был простым скорняком в Лейпциге, ненавидел гитлеровский режим, имел жену Дору и дочь Риту. Но тогда, в конце 1941 года, она только что закончила школу, а ему было чуть за тридцать. Вербовать его не пришлось — он сам выбрал сторону добра. Свободной рукой он держал Машу за ладонь, пока другой нёс сумку с динамитом. Отто помогал как мог. Вместе с Машей он бывал на офицерских вечеринках, где подвыпившие немцы нередко проговаривались о секретных вещах. В городе шептались: «Немецкая курва». Маша лишь гордо выпрямляла спину. Она знала — служит Родине и любит человека, который тоже презирает войну. А он любил Машу и Россию. Когда в комендатуре заподозрили утечки, начались проверки. Подозрение пало и на Машу, и на Отто. Они успели уйти к партизанам. Ещё некоторое время пользовались немецкой формой для разведки. За голову обер-лейтенанта уже назначили награду — пятнадцать тысяч рейхсмарок и корову. Но они продолжали действовать: ездили по округе с «извозчиком» и белым пуделем для отвода глаз, собирали сведения, узнавали расписания эшелонов с пленными. У партизан Отто быстро стал «своим» — носил русскую шапку набекрень, крутил самокрутки, учился говорить по-русски и радовался каждому новому слову. Его называли «немцем-партизаном», а он звал Машу «моя веснянка». Они мечтали, что после войны поедут в Москву, выучатся и вырастят троих сыновей. Но по их следу уже шло гестапо. Когда в Званновском лесу их настигли преследователи, боеприпасов почти не осталось. Они отбивались до последнего, пока не поняли, что пути к спасению нет. Никто не видел, как всё случилось, но говорят — Отто прижал Машину голову к себе и выстрелил, а последней пулей убил себя. Немцы, получившие приказ взять их живыми, от ярости расстреляли тела на талом снегу. Но боли они уже не чувствовали. Лишь в 1950-е годы исследователи нашли следы этой истории. По фотографии родителей Отто, опубликованной в советской и немецкой прессе, удалось разыскать его семью. Мать Маши написала им письмо. Родственники Адама приехали в Россию — к братской могиле двух молодых людей, лежащих рядом в селе Глушково, откуда была родом русская партизанка. 📍По материалам статьи П. Иванушкиной «Моя веснянка». История любви подпольщицы и немецкого обер-лейтенанта. «Аргументы и факты» №20, 2015.