«Как глубока твоя любовь?» Наруто не помнил, сколько лежал так, глядя на ночное небо. Правое плечо больше не болело после потери руки, лишь изредка пульсировало, напоминая о недавнем бое. И все равно Узумаки улыбался, глядя на мигающие звёзды, изредка пролетающие метеоры. Он думал о многом — что произошло, почему так случилось и мог ли парнишка повлиять на это. Ответ напрашивался сам — мог. Все он мог. Признавать это было неприятно. После сражений с Саске, стольких попыток вернуть его. Наруто отвлекло кряхтение и шуршание со стороны друга, который всё это время находился без сознания. Безусловно, тот мог не сразу понять и сообразить, что происходит. — Успокойся, не двигайся, — попытался успокоить парень Учиху, который тут же начал дергаться в попытке сесть и отстраниться. — Прекрати уже, — заворчал Саске. Он явно был раздражен. То ли от боли, то ли от чего-то еще. Узумаки пока не мог понять. — Я давно понял, какова твоя дружба. Пытаешься научить меня своим идеалам, переделать меня, не так ли?! — Чего? Вовсе нет! — теперь неуклюже вскочил и Наруто. — Я лишь хотел помочь! Потому что я знаю, что ты неплохой человек. Потому что ты дорог мне, ведь… — парень стиснул зубы. Внутри варилась откровенная мешанина из эмоций. Ведь Саске его друг. Друг? А точно? Ведь ещё с самого начала юный генин знал ответ. Но прятался, убегал, навязывал себе Сакуру, как ту, кто поможет «исправить» себя. И это было бесполезно. Нутро ныло и дрожало, словно сердце и душу терзали тупым ножом. Легкие сжало, будто кто-то надавил на грудь. И всё же Узумаки нашел в себе силы выдавить: — Потому что ты мне очень важен. — Влюбился, да? — тут же фыркнули в ответ. Учиха словно этих слов и ждал. Кое-как, но он смог усесться на колени, затем забрался на соперника и схватил того за грудки оставшейся рукой. — Признайся хотя бы себе, кретин! Ну же! Наруто стало только хуже. Теперь на него давил не только он сам, но и Саске, морально и физически. И этот вес ощущался слишком правильным, слишком нужным. Да чтоб его.. Ниндзя перехватил руку юноши и гаркнул в ответ: — Да! Влюбился! И с каждым днем влюблялся все больше! Я пытался это исправить, честно! Но погружался все глубже и глубже, — Узумаки нервно выдохнул и поднял глаза на друга. — Не мог игнорировать каждую мелочь, которая казалась завораживающей и чарующей. Все в тебе казалось лучше, чем в этой Сакуре. — И как она глубока? Учиха держал крепко, но говорил так спокойно, будто они были лучшими друзьями, которые обсуждали свой досуг. На деле же Саске и сам внутри трепетал, отчего лишь больше не понимал происходящего. Почему этот идиот так боится? Чего он боится? — Что? — неуверенно спросил Наруто. — Как глубока твоя любовь? На что ты готов пойти? — юноша улыбнулся и добавил: — Кроме боя со мной, разумеется, — он наклонился поближе к лицу Узумаки и самодовольно посмеялся, наслаждаясь видом сконфуженного генина. — Сделай, что так хочешь, Наруто. Я вижу, как ты желаешь этого. Желаешь меня. Дважды просить не нужно. Парень резко схватил Саске за затылок и впился в сухие губы. Они стукнулись зубами, чуть не завалились на бок. Учихе пришлось держать Узумаки, чтобы тот не грохнулся, пока целовал его. Грязно, неумело, безжалостно сминая губы. В какой-то момент они медленно начали опускаться на землю. А конкретно — Наруто. Саске просто следовал за его головой, не желая разрывать поцелуй. Поцелуй, в который оба вложили не только нежность и любовь, а в первую очередь страсть, тоску, желание даже здесь, даже в этом, одержать верх. Они то и дело перехватывали друг у друга инициативу, кусались, сплетали языки. Даже когда дыхание сбилось к черту, даже когда возбуждение терпеть уже было невозможно, парни не могли прекратить. Хотелось целовать ещё, больше, грубее, слушать сбитое дыхание. Узумаки мог наконец провести рукой по телу Саске. От ключиц к груди, ниже, поглаживая, спускаясь к животу, давя на него, слушая возмущенное мычание, ведь Учиха не мог ничего сделать — единственной рукой приходилось упираться в грубый камень, да