Чёрную шубу, надетую Люсеттой не по погоде, Соррентино тоже не забыл. У Набокова это звучало так: Чёрный медведь с яркими рыжеватыми локонами (солнце достигло окна первой своей гостиной) стоял, поджидая его. <…> В свои шестнадцать она выглядела куда многоопытней, чем казалась в этом же роковом возрасте ее сестра. В черных мехах, без шляпы. <…> Бабье лето, для мехов жарковато.