Теперь уже правителям мировых держав стало ясно, что Грецию турки не удержат и что хорошо бы принять в создании будущего государства непосредственную роль. "Даааа" – размышлял преемник Александра I, более радикальный на внешней арене Николай aka "Палкин" Павлович – "Если мы поддержим православных греков оружием, они нам по гробную доску будут обязаны. К тому же насолить давним неприятелям-османам всегда полезно. Одним выстрелом двух зайцев, шикарно!" "Даааа" – размышлял британский премьер Роберт Дженкинсон – "Если мы собьем спесь с османов, мы сможем уговорить их проложить для нас сухопутную дорожку из Индии (с персами-каджаритами у британцев тогда все было "на мази"), к тому же, влияя на политику султана, мы сможем гадить русским в Черном море. Одним выстрелом двух зайцев, шикарно!" "Даааа" – размышлял отреставрированный французский Бурбон Карл X – "После Венского конгресса все считают нас лохами и неудачниками, с этим нужно что-то делать. Пусть "томми" с "иванами" попугают турков, а мы к ним примажемся и восстановим былое имя Франции, а заодно докажем самим французам, что монархия еще на что-то способна. Одним выстрелом двух зайцев, шикарно!". И вот, наши не особо-то братья по оружию дружно покумекали и решили показать султану кузькину мать силами объединной британско-русско-французской морской эскадры. Местом проведения спектакля была выбрана бухта Наварин на западном берегу Пелопоннеса, куда в июне 1827 года и отчалила из Кронштадта русская эскадра из девяти судов (включая лазаревский "Азов") под общим руководством контр-адмирала Гейдена. Позади душный столичный Петербург с его жителями, напропалую цитирующими модного перспективного поэта Пушкина. Впереди – многомесячный рейд под моряцкие песни разной степени приличия и решающее действо с непредсказуемым исходом. Да, именно действо, никто покамест не говорит о сражении. Как обычно бывает с самыми горячими баталиями, Наваринское сражение никто не планировал. Цель похода была скорее психологическая – показать османам, что "у самих наганы найдутся", если оные османы не захотят уступить мятежную Грецию подобру-поздорову. Конечно же, турецкая разведка не спала, благодаря чему султан своевременно подтянул к Наварину лучшие морские силы, включая египетскую флотилию под командованием "селебрити" египетского флота, адмирала Мухаррем-бея. Да и честно говоря, доводить ситуацию до кипения было отнюдь не в интересах союзников, ведь соотношение сил оценивалось в 5 к 1 в пользу турков. Вся союзная эскадра насчитывала 28 судов, турецко-египетская – 65 судов. У союзников 1324 артиллерийских орудия, у османов – 2240. Причем боезапас союзников невосполняемый, тогда как турки по суше могут запросто доставить еще чугуния. А еще у турков на побережье располагалась крепость, утыканная пушками так плотно, что яблоку негде упасть. Да и сами корабли у сторон сильно отличались. Англичане, например, к XIX веку ни с кем уже на равных не сражались, потому как этих равных просто не было. Посему и британские линкоры имели на бортах не более 40 орудий на бортах – так, аборигенов попугать. Турки же напротив, с европейскими береговыми крепостями дела имели регулярно, поэтому их линкоры носили на себе по 90 орудий. Так что, из гипотетической схватки между британским и османским "одноклассниками" победителем почти гарантированно выйдет "турок". Тем временем, к началу октября 1827 года ополоумевшая от задолбавших вусмерть частушек объединенная союзная эскадра добралась, наконец, до Пелопоннеса. Гавань Наварина, полукруглая в плане с едва ли широким входом в нее, являлась отличной оборонительной позицией для турецко-египетских кораблей, распложившихся вдоль побережья в форме полумесяца – не столько в силу культурных особенностей, сколько в силу окружающего ландшафта. Появись на траверсе, например, французский корабль, он тут же будет пущен на дно морское. Но, как сказано выше, никто пока и не лезет в бой. Утром 8 октября к флагманскому кораблю британского адмирала Кодрингтона, назначенному общим командиром