Окончание. Вторая часть здесь. Я мог бы долго рассказывать аналогичные истории про фалангу и Эпаминонда, и так далее – но давайте не будем душнить. Основная мысль уже понятна: если мы сейчас создадим дроны-истребители и распределим их и их операторов по фронту равномерно, то мы лишь увеличим потери фпв-дронов противника и чуть снизим свои. Но нигде не добьемся блокады поля боя от чужих фпв-дронов: какая-то часть всегда прорвется. А значит, трудно будет и прорвать чужую оборону, и идти в ее глубину в наступление, и блокировать окруженных ВСУшников, как в котле под Купянском (кстати, затяжной котел под Купянском – еще один явный индикатор, что такие машины у нас не созданы). Чтобы обеспечить полноценную глубокую операцию, с десятью одновременными направлениями наступления шириной в 10-12 километров, нужно 10-12 дивизий беспилотного прикрытия. В каждой должно быть по 2-3 тысячи операторов, чтобы иметь возможность в любой момент располагать сразу 1000 активными операторами (в первой фазе наступления возможно частичное объединение смен). Ну и 10-20 тысяч таких дронов истребителей, способных по несколько часов тарахтеть своим ДВС, нарезая восьмерки над полем боя. Чуть в сторону противника от фронта, чтобы гарантированно не давать его фпв прорваться. Конечно, у каждой такой дивизии должны быть и долголетающие дроны в глубине обороны противника, ловящие по триангуляции места расположения антенн чужих операторов беспилотников. И каждую такую дивизию должны обслуживать многочисленные расчеты РСЗО, чтобы накрывать квадраты с антеннами реактивными снарядами. Плюс "Герани" в ФПВ-варианте, барражирующие там, где антенны чужих операторов БЛА развернуты в населенных пунктах, то есть где надо наносить удар точечно. Впрочем, такое будет полезно не только там. По мере продвижения ударной группировки в глубину первый эшелон беспилотной дивизии прикрытия должен продолжать движение за своими войсками — чтобы фпв ВСУ не остановили наш наступающий клин в глубине. Само собой, создать 10-12 дивизий беспилотного прикрытия, для которых нужно 30-40 тысяч опытных операторов дронов, сложно. Да и сами дроны, даже при массовом производстве, роняющем себестоимость, обойдутся в несколько миллиардов долларов в год. Но у нас 1,5 миллиона военнослужащих и военные расходы далеко за 100 млрд долларов в год. Мы вполне может осилить все это. Точно как французские и английские генералы в 1940-х годах могли осилить создание многих танковых дивизий, пригодных для подрезания немецких танковых клиньев. Из аналогии с англичанами и французами читатель уже и сам понял, что ресурсы на все описанное у нас в наличии. Все, кроме одного: наши генералы должны этим заняться. Чего, судя по охоте на людей в Белгородской области, пока не произошло. Не то чтобы сама идея дрона-истребителя была совсем чужда нам или ВСУ. У нас есть дрон-перехватчик "Елка" (и не только он), похожие поделия создали и на Украине. Проблема их в том, что с их дальностью и временем пребывания в воздухе создать барражирующие перед фронтов многочисленные группы дронов-истребителей дронов не выйдет. Это машины для локальной самообороны пехоты. Скорее "ПЗРК в мире дронов", чем настоящий король воздуха, вроде истребительных эскадр немцев на Восточном фронте в 1942-1943 годах. Может ли ситуация измениться? Может ли государство начать делать то, что надо было делать с 2022 года? Этого мы достоверно не знаем. Есть много факторов "против", ключевой из которых – слабо обоснованные надежды нашего Генштаба на то, что украинцы как-то сами собой сдадутся (также известные как "стратегия истощения"). "За" есть только один фактор: без создания таких дивизий беспилотных истребителей дронов мы не сможем провести глубокого наступления с решительными целями. А без него эта война может продлиться так долго, что к нынешним сотням жертв беспилотников в Белгородской области добавятся тысячи. А к ~60 тысячам общих потерь убитыми нашей страны – еще многие десятки тысяч. Что перевесит? "Против" или "за"? Те, кто доживут д