На злобу дня Что делает подростка уязвимым к сценарию крайней агрессии? Обычно это не одна причина, а целый букет факторов, таких как: туннельное мышление, чувство безисходности, идея “восстановить контроль и значимость и др. 1) Накопленная травматизация в школьной среде - хронический буллинг (кибербуллинг), публичное унижение, статус изгоя; - длительное ощущение несправедливости (“никому нет до меня дела”, “за меня никто не вступается”, “я не заслуживаю такого отношения”) Антибуллинговые мета-анализы показывают, что буллинг — распространённый и значимый контекст риска. Но тот фактор считает управляемым, потому что исследования показывают, что буллинг значимо снижается в учреждениях где реализацию я антибулинглвые программы. 2) Депрессивность, тревожность, импульсивность, плохая саморегуляция (особенно в комбо). Дело не в диагнозе, но иногда их сочетание может усиливать раздражимость, эмоциональные вспышки, руминации, обиду, ощущение “мне нечего терять”. В материалах по предотвращению школьных атак часто повторяется идея, что атаке почти всегда предшествует некий кризис и явные поведенческие маркеры, а не “внезапное безумие”. 3) Социальная изоляция и дефицит “взрослого контейнера” - нет взрослого, с кем можно безопасно говорить и у которого можно искать защиты. - недоверие к школе (“всё равно не помогут, станет только хуже”) И это пожалуй самый критичный фактор, потому что снижение риска чаще всего начинается не с рамок-металлоискателей и усилении охраны, а с того, что кто-то заметил, не отмахнулся и сделал шаг, чтоб помочь и предотвратить кризис. 4) Конфликт идентичности и потребность в значимости Подростку важно “быть кем-то”. При провале в значимых сферах: учебе, социуме, семье может возникнуть патологическая замена: “стану значимым через разрушение”. Это питается идеями о мести, справедливости, славе. 5) Семейный фон как усилитель Шутинг не равно - родители плохие. Но в семье могут быть факторы, которые усиливают риск: - насилие, унижение, хаос, злоупотребления - отсутствие границ и попустительство - доступность оружия и опасных предметов - хронические конфликты, эмоциональная холодность В исследования очень часто обнаруживается комбинация стрессоров и доступности средств. 6) Школьный климат и управленческие “дыры” - в школьной среде процветают и не управляются идеи о недопустимости стукачества, слабости и странности тех, кто не может самостоятельно наладить коммуникацию, праве сильного. - взрослые вместо оценки риска реагируют наказанием, игнорированием, поиском виноватых, взыванием к стыду. - у персонала школы и учащихся нет понятного маршрута: что делать, куда идти, с кем говорить. Что работает (доказательная профилактика) 1) Поведенческая оценка угроз (а не только «нулевая толерантность») Самый практичный и исследованный подход — «школьные команды оценки угроз»: отличать “пустые” угрозы от “содержательных”, быстро собирать факты, подключать семью, поддержку, контроль доступа к средствам. Раннее вмешательство и эффективное реагирование на сигналы реально останавливает планы и этот подтверждено научно. Морализаторство и жесткие наказания за слова и выявленные намерения часто загоняют подростка глубже в подполье и совершенно не решают проблемы. Скорее даже ее усугубляют. А вот оценка риска делает фокус на том, насколько велик риск и в какой помощи нуждается подросток. 2) Системные антибуллинговые программы (не разовые лекции) Мета-анализы показывают: школьные антибуллинговые программы умеренно, но стабильно снижают буллинг и виктимизацию. Эти программы включают: - политика школы и регулярное обучение персонала, - работа не только с пгрессарами и жертвами, но и с наблюдателями и свидетелями, - понятные процедуры сообщений и маршрутов действий для каждого участника ситуаци буллинга, - регулярность, а не “неделя толерантности”. 3) Социально-эмоциональное обучение.