Вчера сыну исполнилось 2 года и мне по традиции хочется отрефлексировать изменения Самое важное — это, пожалуй, то, что я стала принимать обстоятельства. Если первый год был годом полного слияния меня как мамы и ребенка, и как будто не существовало иной вселенной, то дальше в жизнь сильнее начинали вмешиваться обстоятельства. Мне пришлось работать больше и временно взять на себя обязанности основного семейного заработка и одновременного ведения быта, учиться отдавать сына другим взрослым, подстраивать его под себя. То есть пошло прям принятие, что не всегда бывает так как хочется, не всегда бывает так, что до конца восстанавливаешься. Иногда надо брать ноги в руки и херачить. Я рассматривала варианты раннего садика, объясняя себе, что ситуации бывают разные, и что «и так бывает» и в этом нет ничего ужасного. К счастью для меня, садика пока не случилось и нам удалось как-то сохраниться и договориться, ну и я в конце концов нашла ситтера-помощницу. Я искала референсы не мам в декрете, фултайм занимающихся детьми и не тех, у кого есть фултайм няня, и я сказала бы, что их очень мало. И они почти не рассказывают, а как им удается не сдохнуть))) наверное некогда. Как правило, это те, кто ночами и в сны работают, рано отдают ребенка в садик, работают под мультики. И все это вообще не вписывается ни в каноны «хороших» мам из инстаграма, ни в каноны working moms с сетками нянь и родственников. Найти такие референсы мне сильно помогло: я опустила планку ожиданий от себя почти до минимума и решила, что моя база — это постараться организовать себя так, чтобы хотя бы не орать и не срываться от усталости. Мозг постепенно включился, пришел к минимуму в 4-5 часов в день, которые нужны мне без ребенка, чтобы поработать, подышать, заняться домашними делами или потренироваться. Так у нас постепенно началась сепарация, где я наконец увидела: что гораздо круче, здоровее, если я хочу проводить время с сыном = я успеваю по нему соскучиться, чем если я нахожусь с ним рядом до состояния рыбьих от усталости глаз. Что гораздо круче когда мы реально что-то делаем вместе, чем если я пытаюсь сделать все дела этого мира вместе с ним. Второе, что мне хочется отметить — что это был год не только сепарации, но и год знакомства с иными чувствами по отношению к ребенку и это давалось мне крайне трудно. Больше полугода я мучилась тем, что срываюсь. Есть даже термин «материнский гнев», «материнская агрессия». Понятно, что связано это с отсутствием у мамы ресурса, но видимо мне нужно было сначала побыть на другой стороне, познакомиться с этими отрицательными чувствами, чтобы они наконец стали точкой поиска нового баланса и новой нормы. Я постепенно стала замечать и анализировать ситуации, в которых агрессия появляется. Стала убирать телефон чаще, чтобы не допускать моментов, когда мне срочно надо кому-то ответить, а малыш рядом и что-то просит. Стала больше позволять себе одиночества и просить его у близких, часто осознанно шагая в то, чтобы быть неудобной и не очень приятной со своими просьбами. Безусловно, год, когда у ребенка формируются самые основные большие навыки — хождение, говорение, он еще и самый крутой. Я вела дневники илюшкиных первых слов, услышала первое «мама», а теперь и слышу это «мама» 100 раз в день, очень много смеялась вместе с ним, общалась, разговаривала. Это невероятное время, которое очень хочется помнить и не забывать. Я гораздо больше стала понимать слова других мам о «марафоне»: столько всего еще будет, будет еще очень много раз и тяжело, и очень здорово. Но от этого на самом деле только еще интереснее. А на фото уже прям человек, человечище, со своим характером, границами, приказами. Такой хороший, и маленький, и одновременно большой.