Поскольку твиттер зародился как районная доска объявлений центрального Сан-Франциско и позже стал всемирной «городской площадью», проблемы калифорнийских программистов, предпринимателей и олигархов часто воспринимаются как что-то фундаментально важное. Недавний пример: стоило Еврокомиссии наложить очередной рутинный штраф, и снова на весь твиттер начинается вой «распустить ЕС». Это смешно. С точки зрения американцев ЕС стоило бы уничтожить не из-за крохотного штрафа, а из-за отвлечения американского внимания от Китая на бесполезные украины и палестины. Но об этом в твиттере никогда не напишут, потому что в Вашингтоне им не пользуются. Поскольку никакой реальной возможности «распустить ЕС» у кремниевых баронов нет, остается только зубоскалить: «евробеднякам мало платят». Выходцы из Восточной и Южной Европы часто воспринимают эту дразнилку за чистую монету. Если сравнивать зарплаты программистов в европейских госструктурах и в калифорнийском бигтехе, как это часто делают твиттерские горе-аналитики, разница, действительно, огромная. Но зачем так делать? Надо сравнивать сравнимое. Опытный программист может рассчитывать на 100 000€/год в Европе и на 250 000$/год в Америке без особых усилий. Разница, на первый взгляд, все еще значительная, если бы не ряд нюансов. Европейские 100 000€ это, на самом деле, 150 000€, потому что в Европе принято переименовывать значительную часть налогов в «невидимые» «социальные отчисления». Легко не любить платить налоги, но если вы отказываетесь платить «социальные отчисления», вы плохой человек, который хочет убить бабушку-пенсионерку и сирийского ребенка-беженца. В Америке не любят ни налоги, ни «социальные отчисления», но любят фондовый рынок и рынок недвижимости. Если вы отказываетесь вкладывать треть зарплаты в индексные фонды и треть — в ипотеку, вы плохой человек, который хочет лишить беби-бумеров их заслуженных круизов, а Билла Гейтса — его заслуженной возможности повысить население Африки южнее Сахары еще на пару-тройку миллиардов человек. Поэтому и с четвертью миллиона в год можно жить от зарплаты до зарплаты. Да, европейский Николя, 30 ans — лузер, держащий на своем горбу геронтократическую финансовую пирамиду, которая рухнет ровно тогда, когда ему самому будет пора выходить на пенсию. Но американский Ник, 30 тоже не выглядит победителем. Американские беби-бумеры (1945 г.р.) начинали работать в 1965 г. (20 лет) и выходить на пенсию в 2010 г. (65 лет) соответственно. Благодаря нескольким «финансовым кризисам», S&P500 вырос лишь в 10 раз за 45-летний промежуток 1965-2010 гг., что дало им возможность скопить неплохую подушку дешево. Затем «финансовые кризисы» оказались под запретом, и последующий рост в 10 раз случился гораздо быстрее, за 15 лет — у ныне работающих подушка выходит гораздо скуднее. Фондовому рынку в современном понимании этого слова лет 50, не больше. Да, есть красивые сказки, о том, как его придумали голландцы 400 лет назад, но нет никакой гарантии того, что 25 лет спустя, когда беби-бумеры умрут, и на пенсию начнут выходить миллениалы, американский фондовый рынок будет существовать в принципе. Если беби-бумеров нет, то у американского общества нет цели! Европейский Николя, 30 ans уже знает, что «его» «деньги» идут прямо в «печку», а американский Ник, 30 еще на что-то рассчитывает. Будет ныть, что его обманули, и просить «евробедняков» поделиться советами как консервировать овощи на зиму.