В XIX веке никто не стеснялся колониализма, так как это была естественная суть вещей. Кажется, что мы снова в XIX веке. Только с поправкой на контекст. Контекст, правда, определяет ресурсы, которые колонизаторы получают. Территории их в целом больше не интересуют, если можно поставить во главе страны лояльных лидеров. В начале года была Гренландия, сейчас вот Украина. И это только открыто, то, что проговорили вслух. Заметьте: никто никогда не волнуется о госпереворотах и войнах в тех странах, которые не являются интересными с точки зрения ресурсов. Никому нет дела до условного переворота в Габоне, а вот когда начались волнения в Нигере, начались дипломатические игры и интриги, потому что в Нигере — уран. Китай активно призывает ДРК и Руанду к миру, потому что в ДРК — медь и кобальт для Пекина. Турция стремится установить мир между Эфиопией и Сомали, потому что контроль над торговыми путями вернёт Анкаре былое имперское величие. Неоколониализмом можно назвать действия многих крупных центров силы. Другое дело, что в одном случае это получение ресурсов в обмен на благоустройство, инвестиции, мир в конце концов. В другом случае это получение ресурсов. Точка. Никаких обещаний и обязательств, кроме тех, которые позволят укрепить хватку в отношении той или иной страны. При этом интересно, что некоторые из классических стран-неоколониалистов серьёзно теряют хватку. У Франции не получается удержать африканских союзников. Германия сфокусировалась на чём-то ещё, а результаты выборов показывают, что сенсаций и изменений ждать не стоит (я хотел написать о выборах в Германии, но всё получилось так предсказуемо, что даже грустно). В итоге в гонке за ресурсами лидируют два подхода. Первый — попытка сотрудничества с источниками ресурсов, второй — навязывание условий с позиции силы. Какой из них эффективнее — время расставит по своим местам.