​​— Я не знаю, что там написано, — сказал он, и глаза его вдруг стали серьёзными. — И знать не хочу. Но парень тот был напуган. Сильно напуган. Как человек, который знает, что вот-вот случится что-то... нехорошее. Он разжал пальцы, и бумага упала на стол. — А теперь прощай, бард. Он резко встал, отодвинул стул и, не оглядываясь, направился к выходу. Джулиан даже не успел ничего сказать, только смотрел вслед, чувствуя, как внутри всё холодеет. Потом перевёл взгляд на бумагу. Руки дрожали. Он протянул их, коснулся пергамента — тот был тёплым от чужого тела, влажным от чужих ладоней. Развернул. Почерк был торопливый, размашистый, с резкими нажимами. Писал человек, который либо спешил, либо был в ярости. «Уважаемый Ю. Дело обернулось куда сложнее, чем мы предполагали. Я думал, что достаточно будет одной точной работы, но теперь вижу, что придётся чистить шире. Подземные ходы ведут дальше, чем нам казалось, и чтобы закрыть их все, нужно действовать решительно. Я всё устроил. Пути будут открыты, а препятствия — устранены. Мне не нравится масштаб, но выбора нет. Без жертв не обойдётся. Может, десяток, может, сотня — не мне судить. Когда река выходит из берегов, она не спрашивает, сколько деревьев вырвать с корнем. Эта работа принесла мне лишние хлопоты. Появилась новая проблема. К. пронюхал о нашем деле. Как — не знаю, но он уже строит свои планы. Говорит, что поддержит, но требует кое-что взамен. И цена у него высока. Он хочет место. Место у самого трона. Сказал, что его человек должен быть там, когда всё решится. Время поджимает. Сегодня вечером всё будет кончено. Я выезжаю в замок сразу за В. Человек из замка подтвердил: половину гарнизона оттянут к старой часовне. Там и начнём. Оплата — как договаривались. Ты получишь то, что хотел. Доступ к самому сердцу. И помни: назад дороги нет. Твой союзник»