​​ПАРАГРАФ 13 Джулиан допил эль одним долгим глотком, запихнул в рот остатки пирожка, прожевал, и решительно поднялся. Взгляд его скользнул по залу в последний раз. Подмастерья у стойки уже наливали себе третью кружку — с них толку не будет. Толстый купец ещё разглагольствовал о гильдейских делах, но голос его становился всё громче и бессвязнее. Компания моряков за большим столом оживлённо обсуждала что-то своё, и подходить к ним в лоб было бы самоубийством. А вот человек в углу, у окна, так и сидел неподвижно, положив грубые руки на стол. Перед ним стояла всё та же нетронутая кружка. — Цель выбрана, — прошептал Джулиан и двинулся к нему. Он подошёл, остановился в нерешительности, потирая ладони. — Прошу прощения, уважаемый, — начал он с самой любезной улыбкой, на которую был способен. — Не будете ли вы против, если я составлю вам компанию? Мест, как видите, маловато, а за этим столом так уютно... — Буду против, — мужчина даже не поднял головы. Голос у него был низкий, хрипловатый, с лёгкой гнусавостью. — Не мешай. Джулиан замер. Такого отпора он не ожидал. — Не мешать? — переспросил он, стараясь сохранить непринуждённость. — А чему именно, позвольте полюбопытствовать? Вы так увлечённо разглядываете свой стакан... или, может быть, ждёте, что он сам собой опустошится? Бард рассмеялся собственной шутке, но смех застрял в горле. Мужчина поднял голову. Лицо у него было тяжёлое, обветренное, изрезанное морщинами, словно старая карта. Глаза холодные, цепкие, смотрели в самую душу. На скуле длинный белый шрам, тянувшийся к уху. Взгляд этот был таким, что Джулиану захотелось немедленно развернуться и уйти. Но ноги не слушались. — Слушай сюда, весельчак, — мужчина говорил тихо, но в голосе слышался лязг металла. — Я жду здесь одного человека. Если я его пропущу из-за того, что ты будешь трещать мне в ухо, я избавлю свои уши от звуков назойливой мухи. Навсегда. Джулиан рефлекторно прикрыл рот ладонями. Глаза его расширились. Он уже сделал шаг назад, готовясь ретироваться, когда взгляд мужчины упал на его руку. На мизинец, где тускло блестело серебряное кольцо. Что-то в лице незнакомца изменилось. Исчезла враждебность, появилась настороженность, смешанная с любопытством. — Ты бард? — спросил он неуверенно. Джулиан кивнул, не в силах вымолвить ни слова. — А какого лешего ты без лютни? Вопрос прозвучал так неожиданно, что Джулиан даже растерялся. Потом нашёлся. — Я, вообще-то, мультиинструменталист, — выпалил он. — Могу сыграть лирическую мелодию хоть на ложках! Он подхватил со стола две ложки и для убедительности выбил ими дробь по краю кружки. Дзинь-дзинь-дзинь-бдыщ! Незнакомец хмыкнул. Или усмехнулся. С этим лицом трудно было понять. — Садись, — коротко бросил он, кивая на стул напротив. Джулиан опустился на стул, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Мужчина наклонился через стол, приблизив своё лицо к его лицу. — Слушай сюда, — заговорил он шёпотом, и от этого шёпота у Джулиана по спине побежали мурашки. — Не более часа назад мне на улице попался один тип. Взволнованный, глаза бегают, мутный такой. Долбанутый, короче. Джулиан замер, боясь пошевелиться. — Подходит и говорит: «Ты в таверну идёшь?» Я говорю: «Иду». Он говорит: «Посиди там, в углу у окна, подожди барда. У него будет колечко. Серебряное, с камушком». — Мужчина кивнул на руку Джулиана. — И велел кое-что передать. У Джулиана пересохло во рту. В голове забилась тревожная мысль: кто знал, что он придёт в «Золотой олень»? Кто знал про кольцо? Кто его ждал? Это проделки Вейла? Или кто-то из тех, кто следил за ним? — И вы согласились? — выдавил он. Мужчина усмехнулся — на этот раз вполне отчётливо. — Денег предложил. Я не отказался. Дело нехитрое — посидеть, подождать, бумажку передать. А ты, гляжу, пришёл. С колечком. Он полез за пазуху и извлёк смятый, скомканный лист пергамента. Джулиан протянул руку, но мужчина не отдал. Зажал бумагу в кулаке и снова наклонился. — Я не знаю, что там написано, — сказал он,