Экономисты Института народнохозяйственного прогнозирования (ИНП) РАН и Высшей школы экономики провели исследование так называемого «парадокса российского потребления» — когда на фоне роста благосостояния траты домохозяйств на питание не снижаются, как это происходит в большинстве стран. Официально такая закономерность объясняется комбинацией факторов: опережающим ростом цен на продовольствие, неравномерным распределением доходов и особенностями статистического учета. С учетом же этих факторов отклонения от мировой базовой зависимости расходов на питание от уровня доходов в РФ не наблюдется. «Парадокс российского потребления», о котором в последние годы говорят многие экономисты, в опубликованных в журнале «Проблемы прогнозирования» работах экспертов ИНП РАН и НИУ ВШЭ получил точное объяснение причин его формирования — и при этом фактически дезавуирован. Как следует из приведенных расчетов, в 2005 и 2023 годах доля расходов российских домохозяйств на продовольствие и питание вне дома практически была одинаковой: 30,4% и 29,7% соответственно. При этом общее реальное потребление населения за этот период почти удвоилось. В логике закона Энгеля (описывает зависимость структуры потребительских расходов от уровня дохода семьи) это выглядит отклонением: рост доходов должен сопровождаться снижением доли трат на еду — и в большинстве развитых стран именно так и происходит. Такое отклонение эксперты объяснили несколькими факторами: 1. Первый — цены. За 2005–2023 годы дефлятор продовольствия вырос в 4,21 раза против 3,41 раза по совокупному потреблению населения. При низкой ценовой эластичности спроса это означает, что даже при росте физического потребления доля расходов на еду остается высокой. 2. Второй фактор — структура распределения доходов. При переходе от выборочных обследований к согласованным макроданным доля расходов на еду у верхней доходной группы возрастает до 37,3%, а разрыв между крайними группами достигает 19,5 раза. Это усиливает вклад обеспеченных домохозяйств в агрегированный показатель и сглаживает снижение доли продовольственных расходов, которое наблюдается внутри доходных групп. 3. Третий фактор — статистический. Авторы из ВШЭ показывают, что при корректных межстрановых сопоставлениях Россия не выглядит исключением из общего тренда. Если учитывать питание вне дома и исключить траты на аренду жилья, то российская доля расходов на еду находится в пределах доверительного интервала международной кривой Энгеля. Примечательно, что аналогичный результат получали и исследователи из ВШЭ: - если исключить влияние цен, снижение доли расходов на питание у россиян оказывается заметно более выраженным; - в текущих ценах показатель сократился с 52,7% в 2001 году до 35,9% в 2023-м, а в постоянных — до 27,5%; - разница в 8,3 процентного пункта полностью объясняется динамикой относительных цен. В работе экономистов ИНП РАН показано, что без учета питания вне дома Россия действительно выглядит иначе: доля продовольственных расходов без этого компонента составляет около 27,9% и превышает показатели стран с сопоставимым уровнем доходов на 6–10 процентных пунктов. После добавления расходов на питание вне дома это расхождение исчезает. Наконец, на микроуровне (отдельных семей) противоречия вовсе не наблюдается. Обе работы (ИНП РАН и НИУ ВШЭ) фиксируют стандартную зависимость: внутри выборок домохозяйств доля расходов на питание снижается по мере роста доходов. То есть, при грамотных социологических опросах и правильных статистических замерах это явление было видно. Однако, в этом случае данные по инфляции групп товаров потребляемых большинством граждан будут резко отличаться от того что показывает ЦБ.