Пот артистов виден только из великокняжеской и директорской лож, заходящих частью себя на сцену. Стук пуантов и скрип балетного пола не слышны уже ряда с седьмого-восьмого. Где-то на уровне прохода, разрезающего зал между двенадцатым и тринадцатым рядами, в зависимости от зрения или наличия бинокля, начинает теряться лицо артиста и к бельэтажу приходит уже очищенный балет как мир поз, движений, прыжков и вращений. Конечно, музыка, сюжет, запах театральной пыли и люстра в центре зала тоже участники действия вместе с вешалкой и буфетом, рабочими сцены и билетерами - много через что фильтруется балетный цимус, чтобы зрителю досталась капля балетного эликсира - бальзама и панацеи, нектара, снадобья, зелья. Стоп... А почему слова-то все нерусские, кроме последних двух, но в отличие от заимствованных, несущих явно негативный оттенок? Фото этого поста сделаны в первом акте Жизели. Неочищенный, близкий, глаза-в-глаза балет в стиле тет-а-тет. Поговорим об этом? Тогда будет и второй акт нефильтрованного балета для желающих докопаться до его сердцевины. Зачем? Это отдельный разговор. фото С.Аввакум