В ходе моих исторических штудий тема еврейского возмездия, не отпускавшая меня с 7 октября 2023 года, привела к человеку, имя которого не слишком известно, хотя того заслуживает. Григорий Герчик, диверсант, советский диверсант. На моей памяти слово «диверсант» употреблялось исключительно по отношению к иностранцам, диверсант мог быть только вражеским, ну как шпион (если наш — то разведчик). «Шайка диверсантов оголтелых / Жаждала страну поработить, / Англии Кавказ отдать хотела, / Польше — Украину подарить». Тем не менее, лейтенант Григорий Герчик, совершивший за войну восемь (!) успешных рейдов за линию фронта, как и его боевые товарищи, был именно диверсантом. Правда, поначалу меня привлек лишь один, не связанный с его боевой биографией эпизод, случившийся в октябре 1944 года. В нем Герчик возвращается на родину в поселок Калининдорф, центр упраздненного к тому моменту еврейского национального района, и, узнав обстоятельства смерти родителей, находит участвовавшего в их убийстве полицая и прилюдно разряжает в него свой маузер. После — заинтересовали другие моменты его жизни. Откуда они мне известны? Из опубликованных донесений и воспоминаний бойцов войсковой части 9903 и неопубликованных записей самого Григория Герчика, хранящихся в архиве российского Центра «Холокост», руководитель которого Леонид Терушкин дал возможность с ними ознакомиться. Так что я читал их в первозданном виде, с не утерянной при редактировании интонацией автора, горькой и саркастической, как в том абзаце, какой я хотел бы предпослать своему очерку. «Дважды я был удостоен чести сражаться за прогрессивные идеи марксизма-ленинизма. В войне с белофиннами я участвовал в качестве разведчика. Во Второй мировой войне, с первой минуты нападения гитлеровской Германии на Советский Союз, я воевал в должности командира разведывательно-диверсионной группы и командира партизанского отряда в тылу противника. Награжден двенадцатью орденами и медалями. Слепо и беспредельно был предан Советской власти и, как примерный солдат партии, трижды прошел ускоренный курс перевоспитания в широко разветвленной сети тюрем и лагерей. Не миновал меня также немецкий лагерь военнопленных». Ссылка на журнал "Знамя" с публикацией в первом комменте.