Потом ушла Лубна, и Кайс стал целовать место, ثُم ذهبتْ لُبنى، فأصبحَ قيسٌ يُقبِّلُ الموضعَ которое ступила Лубна — الذي وَطِئَتْهُ لُبنى — из страсти и из тоски. شَغَفاً ووَلهاً. И порицали его его люди и его семья за это, فَعَذَلَهُ قومُهُ وأهلُهُ على ذلك، и он начал говорить: فأنشأ يقولُ: «И не из-за приятности земли этой وما هيَ لِطيبِ تُرابِ أرضٍ (я делаю это) но из-за любви к той, ولكنْ حُبُّ مَن кто ступила по этой земле. وَطِئَتِ التُّرابا. Поистине, я встретил от моего увлечения Лубной لقد لاقيتُ مِن كَلَفي بلُبنى такое испытание, بلاءً что не могу проглотить питьё. ما أُسيغُ منهُ شِراباً. Когда зовущий зовёт имя Лубны — إذا نادى المُنادِي باسمِ لُبنى — я немею, и не могу ему ответить. عَيِيتُ فما أُطيقُ لهُ جواباً. Таков поступок наших двух старейшин: فهذا فعلُ شيخينا جميعاً، они пожелали мне беды и мучения». أرادَا لي البَليّةَ والعذابا».