Ядерная революция Трампа: SMR, уран и ставка на энергетический прорыв В мае 2025 года Трамп подписал серию указов, которые могут оказаться важнее любых его экономических или торговых решений. Цель — радикально реформировать Комиссию по ядерному регулированию (NRC) и разблокировать строительство малых модульных реакторов (SMR) нового поколения. Что именно меняется С 2011 года NRC фактически заморозила развитие ядерной энергетики в США. За это время был одобрен лишь один проект — Vogtle Units 3 и 4. Единственная заявка на SMR — реактор Aurora компании Oklo — была отклонена в 2022 году. Новые указы обязывают NRC рассматривать лицензионные заявки на строительство и эксплуатацию новых реакторов в течение 18 месяцев. Цель — довести мощность атомной генерации США до 300 ГВт к 2050 году, построить десять крупных реакторов к 2030-му и запустить три пилотных SMR уже в 2026-му. Почему SMR — это не просто «чистая энергия» Ключевое преимущество новых реакторов — не углеродная нейтральность, а физика. Традиционные реакторы работают под давлением в 155 атмосфер, требуют толстой стали и армированного бетона. Жидкосолевые SMR, которые разрабатывают TerraPower (Билл Гейтс) и Oklo (Сэм Альтман), используют натрий вместо воды. Натрий кипит при 883°C — выше рабочей температуры реактора — поэтому давление не нужно. Это снижает потребность в материалах на 70% и делает их принципиально безопаснее. Но главное — энергетическая эффективность. Авторы статьи используют показатель EROI — коэффициент возврата энергии, аналог ROI в финансах. Уголь дал EROI 10:1 и запустил промышленную революцию. Нефть и газ — 30:1, что обеспечило рост мегаполисов. Ветер и солнце с учётом аккумуляторов — ниже 10:1, то есть сопоставимо с углём XIX века. Жидкосолевые SMR, по оценкам авторов, дадут EROI около 180:1. Это качественный скачок — возможно, крупнейший в истории энергетики. Связь с долговым кризисом Авторы проводят неожиданную параллель. После наполеоновских войн долг Британии достиг 173% ВВП, а расходы на обслуживание долга превысили военные. Страна выбралась из ловушки не за счёт жёсткой экономии, а за счёт перехода на уголь с его удвоенным EROI — это дало производительность, которая обесценила долговое бремя относительно экономики. США сегодня — долг выше 100% ВВП, расходы на его обслуживание превысили военный бюджет. Если жидкосолевые SMR дадут EROI 180:1 против нынешних 30:1 на газе — это может повторить британский сценарий, только в значительно большем масштабе. Уран: рынок просыпается На фоне этих событий урановый рынок резко оживился. Во втором квартале 2025 года цены на уран выросли на 15%, акции урановых компаний — на 45%. Параллельно с американскими указами: Всемирный банк впервые за 60 лет снял запрет на финансирование атомных проектов. Канада начинает строительство четырёх SMR на площадке Дарлингтон — первая энергия ожидается в 2030 году. Westinghouse объявил о планах построить десять новых реакторов AP1000 в США. Несколько крупных технологических компаний подтвердили намерение питать дата-центры от атомных источников. При этом предложение на рынке урана сокращается: ключевые проекты в Канаде, Намибии, Австралии и Казахстане отстают от графика или показывают результаты ниже ожиданий. Длинный горизонт Рынок урана уже находится в устойчивом дефиците — даже без учёта новых SMR-проектов и AI-дата-центров. Если заложить их в модели, дефицит после 2030 года расширяется существенно. Похожее сочетание — ускоряющийся спрос на фоне сжимающегося предложения — урановый рынок переживал в середине 2000-х. Тот цикл завершился десятикратным ростом цен. Главный вопрос не в том, будет ли цикл. Вопрос в том, насколько далеко он зайдёт на этот раз — с учётом того, что регуляторный барьер, сдерживавший рынок последние 15 лет, только что был снят.