"В нашем небольшом товарном вагоне находилось почти пятьдесят человек. Люди всех возрастов, всех профессий, всех социальных слоёв: от малоквалифицированного рабочего до профессора, создавшего себе крупное имя работами в области телевидения. Здесь можно было увидеть восьмидесятилетнего старика и трёхлетнего ребёнка. За исключением нескольких немецких эмигрантов, никто из моих спутников не бывал в Германии; большинство из них не знало даже немецкого языка. Они были такими же русскими, как любой из москвичей. Среди нас находились две или три домработницы, родившиеся в республике немцев Поволжья, которых привезли в Москву ещё детьми. Потом я понял, почему всех этих людей так внезапно сделали «немцами» и теперь везли в направлении Кзыл–Орды. Дело в том, что в январе 1939 года в Советском Союзе была произведена перепись населения. Рядом с графой «подданство» была графа «национальность». Её можно было заполнить по собственному усмотрению: либо по традиции предков, либо по чувству принадлежности к какой-либо национальной культуре. Многие советские граждане, не задумываясь, вписывали в эту графу «немец» или «немка». Им и в голову не могло придти, что это когда-то решит их судьбу. Теперь эти люди, не знавшие ни одного немецкого слова, сидели в товарном вагоне как «немцы» и ехали навстречу неизвестному будущему… Я присоединился вскоре к «настоящим немцам»: это были немецкие коммунисты, которые боролись в Испании в интернациональных бригадах и после победы генерала Франко эмигрировали в 1939 году в Советский Союз. Теперь они в качестве «неблагонадёжных» немцев, заняли места в этом составе…" "— Колхоз? Я думал, что здесь живут высланные кулаки? Он ответил, растягивая слова. Эта манера говорить присуща русскому крестьянству. — Да–а, мы были кулаками, но теперь мы, вроде как колхоз… — Как это так — «вроде»? Возница, сам бывший кулак, начал рассказывать, как в 1930 и 1931 году раскулаченных крестьян высылали из Украины и Центральной России и направляли в эти места. Он говорил так равнодушно и безучастно, что можно было подумать, что речь идёт о вещах, происходивших в далёкие–далёкие времена, где-то на другом конце земли. — …Тогда здесь вообще ничего не было. Были просто воткнуты в землю колья и на них маленькие дощечки с надписью — посёлок №5, №6 и так далее. Мужиков привели и сказали им, что теперь они сами должны думать о себе. Мужики стали копать землянки. В первые годы много поумирало от голода и холода. Ну, а затем начали понемногу ставить хаты из глины, и тогда стало легче". "Не только ответственные партработники, но и каждый из нас знал, что в каждом городе Карагандинской области, как и повсюду в Советском Союзе, существуют «закрытые распределители», «закрытые рестораны», «закрытые магазины», к которым прикреплялись определённые круги привилегированных работников. Каждый из нас знал, что и в это тяжёлое для советского населения время, в закрытых распределителях и магазинах все продукты питания имелись в изобилии". "В других городах и населённых пунктах таких эмигрантских конференций не было, и потому многие немецкие эмигранты в это военное время переживали не только материальные лишения, но и моральные мучения. Им помогало очень мало, когда они говорили, что они — немецкие коммунисты, которые боролись уже во времена Веймарской республики против нацистов и эту борьбу продолжали потом в подполье и в Испании. Тем не менее, их всё же нередко ругали «немцами», издевались над ними, делали их ответственными за гитлеровские бесчинства, хотя они в продолжение всей своей жизни боролись против национал–социалистов". Эти и другие выписки из воспоминаний Вольфганга Леонгарда, сына немецкой коммунистки Сюзанны Леонгард, эмигрировавшей в СССР - на форуме. В случае отключения Telegram можете связаться с нами там.