ТЕРАПИЯ. Я совсем позабыл, что в чашке остался чай, и что чайник давно вскипел и уже остыл. Я закрылся один в квартире и ждал врача, чтобы он прописал лекарство мне и костыль. Я совсем позабыл, где я и что вокруг, и с какой стороны мне светит в лицо луна. Странный город в окне похож был на Петербург, состоящий из мяты, золота и стекла. Я себя поместил во временный карантин — от него мне сводило челюсть, и ныл живот, я уже понимал, конец мой неотвратим — и не нужно бросать в морозный залив венок. В сентябре я забыл, кто я, а к октябрю — перестал понимать, кто враг мне, а кто мне друг. Я молился во сне — Богу ли, фонарю. Повторяя из часа в час один комплекс букв. Только врач не пришёл — и я стал таким, как есть: позабывшим себя и выжившим из ума, в чашке с чаем не видел чая, а видел смерть, мне казалось, что вместо ворса растёт трава, что не лампа стоит, а старый могучий дуб, не будильник меня будит, а птицы песнь, я вжимался спиной в горячую твёрдость труб, с каждым днём становилась шире моя болезнь — я бы завтра забыл, где у меня глаза, что находится выше — небо ли, потолок, слушал, как через батареи течёт роса, пока ты не пришла в сон мой под эпилог — и я вспомнил тебя, вспомнил и зарыдал, тёмный город в окне ожил и стал цветным, я нашёл те слова, которые рифмовал, — самый странный тандем счастья и пустоты. Стал уже ни к чему упавший на скатерть чай — тёмно-бурым пятном расплывшийся по краям. Если это прочтешь — просто не отвечай. Я забыл про себя, чтобы забыть тебя. октябрь, 2025.