*** под моим окном заскулил мужик — его бьёт жена, но беда не в том, просто резко вдруг захотелось жить и не прятать от солнца багровый лоб не лететь смешной канарейкой в смерть, пока хвойный день источал смолу, и повсюду бог шириной в проспект завещал сыграть предпоследний блюз погрустить с кентом, что топил котят, ведь сметаны не хватит им там в раю и курить теперь только невзатяг, дураками в ночь испарялся юг шевелиться бы дождевым червём, что лопатой разрублен напополам, человек босой, человек живёт и иголки в пальцах — живая кора мужику улыбался гнилой водосток по нему глухая течёт весна, на его районе воркаут сдох перекладина спилена у турника — ну и что с того, если жизнь воспел? в пистолет — пистон, и танцует дым голубой графит, и под детский смех даже люди в форме шагают в ритм между «было» и «будет» висит луна не продать бы милую за эклер, а мужик из букв сложил «ура» и я честно тоже бы так хотел на короткие нарды зовут меня старики бородатые, как полярники, стук костей отбивает мгновения, подползает жизнь и садится рядом.