Не люблю играть против слабых. Мне их даже как-то жалко. Вот с канадцами играешь — мужчиной себя чувствуешь! Валерий Харламов. Сегодня ему исполнилось бы 78 лет. 1979 год. Лето. Я должен был лететь на Универсиаду в Мексику. В последний момент меня вычеркнули из списка, отправили комсорга из Жданова. «Тебе мексиканцы визу не дали»,— объяснили в горкоме комсомола. Смешно! На следующий день с Харламовым пошли на футбол. Играло «Торпедо», за которое он болел. Валерка дружил с Вадиком Никоновым. Они и учились в одном институте. По пути на стадион спрашивает: «А ты почему не в Мексике?» — «Визу не дали» — «Ну ты и фигура, оказывается! Сомосе дали визу, а тебе — нет…» Сомоса, диктатор из Никарагуа, как раз тогда сбежал в Мексику. Я был поражен. Никогда не думал, что Харламов интересуется политикой. В 1974 году на ЧМ в Финляндии Харламов и Мальцев попросили главного тренера сборной Боброва, чтобы я несколько дней пожил у них в номере. Тот опешил: «А он не будет вам мешать?» — «Наоборот, с ним веселее» — «Ладно, тогда пусть живет». Я даже на игры ездил в автобусе сборной. Сидел рядом с Харламовым. При этом не помешал нашей команде выиграть золотые медали. Валерке там же компания Koho подарила фирменные клюшки с надписью КHARLAMOV. Он в Москву со сборной на самолете, а я — на автобусе до Питера, оттуда — на поезде. Огромную связку клюшек доверил мне. Недели через две поехали забрать их у меня дома в Люберцах, а по дороге заглянули в ресторан «Подмосковный». Белый танец. Нас пригласили. Возвращаемся — харламовского свитера, который он оставил на спинке стула, нет. Стащили! Валерка расстроился. «Это подарок от бабушки — мама из Бильбао привезла. И, конечно, сильно огорчится, когда узнает…» Свитер искал весь ресторан, начиная от музыкантов и кончая «людьми трудной судьбы». Через несколько дней он нашелся. Братка, который украл, отметелили его же дружбаны. И еще передо мной извинились. В субботу в ДК выступали «Цветы» — ансамбль Стаса Намина. Звоню Валерке: «Могу в твоем свитере на концерт пойти?» — «Да хоть месяц на работу в нем ходи. Главное — нашелся!» Кстати, мама Харламова о временной пропаже испанского подарка сыну так и не узнала. После первой аварии в Тушине (на скользкой дороге врезался в фонарный столб) Харламов рассказывал мне, заново переживая случившееся, что самый страшный момент был, когда открыл глаза и увидел Ирину в крови. Они лежали в одном военном госпитале в Лефортове и писали друг другу письма. К Валерке долго пускали только близких родственников. Но он замолвил главврачу словечко за меня, и я, как вспоминала Татьяна, Валеркина сестра, «из палаты не вылезал». А когда разрешили посещение хоккеистам, одним из первых навестил Харламова Александр Якушев. Валерка ему очень обрадовался. «Я считал: Сашка такой звездный… — в тот же день признался мне Харламов. — И, честно говоря, вообще не ожидал, что он заедет». На первых порах Михайлов и Петров порой прямо на льду пихали юному Третьяку после пропущенных шайб. Харламов, наоборот, поддерживал Владика, подбадривал его как мог. Молодежь вообще тянулась к Харламову, и он брал ее под опеку. С Крутовым они как-то сразу сдружились. «Что у вас общего? Он же моложе тебя на 10 лет!» — удивлялись партнеры по тройке. А главный тренер Константин Локтев как-то сказал мне: «Лишь бы только на льду подражали Валерке, в остальном — рано…» ⬇️