Я не был ангелом, но всегда стремился быть человеком. Чарли Чаплин Кино в раннем детстве я слушал, лежа за шкафом нашей 17- или 19-метровой (точно не помню) комнаты в коммуналке. Так родители оберегали меня от намеков на то, что могло произойти ночью между влюбленными, хотя что происходило на самом деле, в те времена не демонстрировали даже взрослым. В позднем детстве мне разрешали смотреть телевизор до 21:00 и отправляли за шкаф в самый кульминационный момент фильма. «Поздно, Рита, ты полюбила вора!» — признавался Радж Капур жене через тюремную решетку, и шестая часть суши рисковала утонуть в слезах советских людей, переживавших за индийского бродягу, как за родного брата. Дальнейшую судьбу несчастных мне суждено было узнать в более зрелом возрасте. Как и трагическую развязку в ленте «Плата за страх». И сегодня, пересматривая ее снова, близко к сердцу принимаю гибель героя Ива Монтана — одного из моих любимых актеров и шансонье. Но тогда в газетных киосках продавались, по-моему, портреты только наших звезд экрана — которые, к слову, в мастерстве ничуть не уступали западным. С некоторыми из них гораздо позже я познакомился и даже подружился, ибо неисповедимы пути Господни, а журналистские — и подавно. С Вячеславом Тихоновым соседствовали на играх хоккейного «Спартака». С Евгением Леоновым жили вместе со сборной на ЧМ-82 в Испании. С Игорем Квашой познакомились на съемках фильма «Жребий», где он так вжился в роль хоккейного вратаря, что мысленно готов был встать в ворота красно-белых в матче с ЦСКА. Мы были настолько близки, что он открывал мне тайны своего преображения, когда безнадежно больным выходил на сцену «Современника» или же на съемочную площадку передачи «Жди меня», где слезы радости и горя на его щеках были неподдельно искренними. Я смотрел на Игоря и понимал, насколько прав был Чаплин, веривший: «Могущество смеха и слез сможет стать противоядием от ненависти и страха». ⬇️