Любопытный фрагмент из знаменитой книги Владимира Гиляровского «Москва и москвичи», а именно — из очерка «Драматурги из собачьего зала». Гиляровский там пишет о практике «перешивки» пьес для московских театров в конце XIX — начале ХХ века. Точный год в очерке не указан, но можно отметить, что примерно в то время в Российской Империи уже существовали нормы о защите авторских прав, в том числе о защите прав иностранных авторов. В частности — действовало Положение о правах сочинителей 1828 года в редакции 1857 года, которое затем было заменено довольно прогрессивным для того времени Законом об авторском праве 1911 года. Эти акты, среди прочего, устанавливали исключительное право автора на воспроизведение, публикацию и распространение произведения и срок охраны авторского права (50 лет после смерти автора). Фрагмент из Гиляровского (ниже) — яркая иллюстрация обхода на практике законодательных норм, касающихся исключительных прав автора на произведение и несанкционированной переработки, маскируемой под новое произведение. — Как же вы переделывали и что? Откуда же режиссер брал столько пьес для переделки? — спросил я. — Да ведь он же режиссер. Ну, пришлют ему пьесу для постановки в театре, а он сейчас же за мной. Прихожу к нему тайком в кабинет. Двери позатворяет, слышу — в гостиной знакомые голоса, товарищи по сцене там, а я, как краденый. Двери кабинета на ключ. Подает пьесу — только что с почты — и говорит: — Сделай к пятнице. В субботу должны отослать обратно. Больше двух дней держать нельзя. Раз в пьесе, полученной от него, письмо попалось: писал он сам автору, что пьеса поставлена быть не может по независящим обстоятельствам. Конечно, зачем чужую ставить, когда своя есть! Через два дня я эту пьесу перелицевал, через месяц играли ее, а фарс с найденным письмом отослали автору обратно в тот же день, когда я возвратил его. Мой собеседник увлекся. — И сколько пьес я для него переделал! И как это просто! Возьмешь, это самое, новенькую пьесу, прочитаешь и первое дело даешь ей подходящее название. Например, автор назвал пьесу «В руках», а я сейчас — «В рукавицах», или назовет автор — «Рыболов», а я — «На рыбной ловле». Переменишь название, принимаешься за действующих лиц. Даешь имена, какие только в голову взбредут, только бы на французские походили. Взбрело в голову первое попавшееся слово, и сейчас его на французское. Маленьких персонажей перешиваешь по-своему: итальянца делаешь греком, англичанина — американцем, лакея — горничной… А чтобы пьесу совсем нельзя было узнать, вставишь автомата или попугая. Попугай или автомат на сцене, а нужные слова за него говорят за кулисами. Ну-с, с действующими лицами покончишь, декорации и обстановку переиначишь. Теперь надо изменять по-своему каждую фразу и перетасовывать явления. Придумываешь эффектный конец, соль оригинала заменяешь сальцем, и пьеса готова. #Legal_History