🚨Категория налоговых споров одна, а стандартов доказывания – два: когда налогоплательщик должен доказывать, что не совершал налоговое нарушение? Анализ правовых позиций кассационных судов по схожим делам становится традицией этого канала. В продолжение серии постов о доказывании в налоговых спорах (1, 2) предлагаю обратиться к свежим постановлениям кассационных арбитражных судов: уральского (№ А60-181/2025) и поволжского (№ А65-31176/2024). Оба дела объединены общей фабулой: налоговый орган доначислил налоги, полагая, что налогоплательщик создал формальный документооборот с «техническими» компаниями (ст. 54.1 НК РФ). Но суды по-разному определили стандарт доказывания – что и как должен доказать налоговый орган для подтверждения законности оспариваемого решения и переноса бремени доказывания незаконности этого решения (обстоятельств, положенных в его основу) на налогоплательщика? 1️⃣В постановлении уральской кассации мы видим обоснование повышенного стандарта доказывания: 🔹на налоговый орган возложена обязанность по доказыванию того, что приобретение налогоплательщиком спорных товаров не имело места в реальности. 🔹налогоплательщик не может быть в полной мере освобожден от доказывания факта реального поступления товара в свой адрес по спорным сделкам с субъектами, не имеющими необходимых условий для экономической деятельности. 🔹однако возложение на налогоплательщика такой обязанности возможно лишь тогда, когда налоговый орган, не ограничиваясь констатацией факта наличия у спорных контрагентов признаков «технических организаций», последовательно совершал действия по доказыванию обстоятельств, свидетельствующих о не поступлении в адрес налогоплательщика спорного товара. Суд подчеркнул, что признаки "номинальности" контрагента еще ничего не значат: налоговый орган должен доказать, что налогоплательщик не оприходовал товар от "номинального" контрагента и не произвел его последующей реализации. И здесь недостаточно сослаться на единичные расхождения в учетных данных. Так, суд указал, что даже при наличии неполных сведений от налогоплательщика материалы проверки позволяли составить его товарный баланс, попытки запросить у покупателей налогоплательщика данные о приобретенных у него товаров налоговым органом также не предпринимались. 2️⃣В поволжском деле стандарт доказывания оказался существенно ниже: если инспекция представила доказательства «техничности» контрагента и наличия ошибок в первичных документах, налогоплательщик должен доказать факт реальности движения товара. В этой связи показательны следующие выводы суда: 🔹наличие у организации "номинального" руководителя является обстоятельством, не позволяющим реально осуществлять хозяйственные операции по выполнению работ и, как следствие, рассматривать такую организацию как полноценного участника гражданского оборота. 🔹недостоверные документы, независимо от реальности осуществленных операций, не подтверждают ни объем, ни фактическую цену выполненных услуг (работ, товаров), ни то, что они выполнены именно тем контрагентом, от которого исходят недостоверные документы. ⚡️Вывод: В одних делах наличие у контрагента признаков "номинальности" уже перекладывает на налогоплательщика обязанность доказывать реальность сделок с ним, а в других – только тогда, когда налоговый орган представит доказательства нереальности сделок. Второй подход в большей степени соответствует презумпциям добросовестности и невиновности налогоплательщика и исключает ситуации, когда в силу "пороков" на стороне контрагента добросовестные налогоплательщики несут налоговые риски по реально исполненным сделкам. 💡Рекомендация: При выстраивании позиции в налоговом споре налогоплательщику необходимо оценить «стандарт доказывания», который может применить суд. В одном случае будет достаточно указать на пробелы в налоговой проверке (например, не доказано отсутствие поставки товара). В другом – придется полноценно доказывать реальность сделки и отношений со спорными контрагентами. В идеале: всегда иметь в запасе доказ