Путь оказался длиннее и труднее, чем они рассчитывали. С ростом гор в ущелье нарастали завалы бурелома, которые приходилось то перешагивать, то переползать на четвереньках. А конца хребта все так и не было видно – одна вершина плавно перетекала в другую, обещая продолжение горного массива впереди. Сергей с запозданием осознал, что расширение лощины предвещало конец горной гряды, а сужение – их высшую точку. Им следовало свернуть направо, чтобы быстрее миновать преграду. Но возвращаться уже было поздно. Его сердце сжалось от волнения, когда он допустил, что этот путь может никогда не закончиться и далеко увести от намеченной цели. Но он отчаянно скрывал свое беспокойство, чтобы не пугать и без того растерянную Лизу. Продолжая идти, Сергей уже озирался по сторонам в поисках пути для отступления на случай, если им не удастся выбраться из леса до темноты. Печальный опыт прошлой ночи не прошел для него даром – он был готов в любой момент прервать это путешествие, если появится удобная возможность для ночлега. В этих суровых условиях убежищем для них могли стать разве что пещера или берлога. Но вокруг был лишь старый прогнивший валежник, сгрудившийся на холодной промерзшей земле. В конце концов, он был готов переночевать даже у поваленного дерева, если бы получилось разжечь хороший костер. Ведь резервов организма, чтобы согреться, у них почти не осталось. Их запасы энергии были уже исчерпаны, а отыскать пищу в лесу в это время года не представлялось возможным. Болезнь и голод обескровливали и без того истощенные тела, и только стресс, вызванный гнетущим чувством неопределенности, помогал забыть о постоянном чувстве голода, сосущим их желудки, и двигаться вперед. Наконец впереди показался какой-то просвет. С трепетным чувством Сергей заковылял туда быстрее, ожидая увидеть выход из этого мрачного ущелья. Однако, приблизившись, обнаружил лишь небольшое замерзшее болотце, обрамленное невысоким кустарником, а за ним – новые вершины. Осмотревшись, он заметил тропы зверей, уходившие далеко вверх по склону. Молча сжав руку Лизы, Сергей продолжил свой путь через плес, стараясь пройти это место, как можно скорее. Несмотря на жар, исходящий от натруженного тела, руки начали замерзать, а обездвиженную ногу он уже почти не чувствовал. Это был тревожный сигнал. Тело перешло в режим жесточайшей экономии, от чего он занервничал – стоило им остановиться, как наступило бы переохлаждение. Крылатое выражение «движение – жизнь» обрело здесь буквальный смысл. Но, в то же время, они не могли двигаться вечно. День быстро заканчивался, и им нужно было быть к этому готовыми. Охваченный тревожными мыслями, Сергей не заметил, как дорога завела их в высокую болотную траву. Она уже пожухла и повалилась, затрудняя ходьбу, особенно с его костылем. Поэтому он стал выворачивать к кустам, чтобы обойти это место. Неожиданно его палка зацепилась за что-то металлическое. Подцепив, Сергей вытянул из травы длинную стальную проволоку, брошенную здесь вдоль зарослей. Рядом обнаружилась еще одна проволока, торчавшая из травы в виде больших спиралевидных колец. – Что это? – испуганно спросила Лиза. – Ловушка… – настороженно произнес Сергей. – Военные? – удивленно посмотрела на него жена. – Нет…Скорее, браконьеры… – предположил он, – Охотятся на копытных. Возможно, им тоже приходится выживать, как и нам… Несмотря на то, что ситуация была пугающая и сулила новые угрозы – вдруг эти люди встретят заблудших пришельцев враждебно – присутствие в этих местах охотников вселяло и надежду. Значит, где-то рядом должно быть жилье или как минимум дорога. Сергей аккуратно перешагнул через проволоку и, прочесав костылем траву, двинулся дальше. За ним последовала Лиза. Вдруг он на мгновение замер, рассматривая впереди какой-то неподвижный силуэт. Им оказалась попавшая в железную хватку косуля. Она повисла на кустарнике с затянутой проволокой на шее. Они подошли поближе, и Сергей сделал шаг к животному, чтобы приблизиться вплотную. – Сереж, осторожнее… – прошептала Лиза. – Не б