Написала своему психологу письмо. Сказала, что благодарна ей за то, что она была рядом (когда мне это было нужно) в этом году. За то, что верила в меня сильнее, чем я сама. За то, что однажды сказала, что я хорошо справляюсь — и хоть после этого мне стало одиноко и страшно, хоть я и подумала, что это конец нашей работы, хорошо, что я смогла вернуться спустя несколько месяцев и сказать ей об этом. За то, что помогла мне сдаться в нужный момент — так, чтобы у меня действительно получилось. За то, что у меня всегда было место, где можно расплакаться от жалости к себе, «не знать» и не геройствовать. За то, что видела шире, чем то, что я приносила. И вместе со мной искала. За то, что позволяла идти своим путем, не предлагая решений. Была настоящим профессионалом. Когда я писала письмо, я вдруг поняла, что не знаю, что ей пожелать в конце. Я ведь ничего не знаю о ней — не читаю ее соцсети, за три года ни разу не писала между сессиями и точно не спрашивала, как у нее дела. Я не знаю, чем она живет и что ей важно. И я не хочу быть ей подругой — в нашей работе всегда были только я, она и границы. Этот человек слышал такие мои истории, которые не слышали даже друзья. И при этом я совсем не знаю, что ей пожелать. Вместо пожеланий у меня есть только бесконечная благодарность. За ее труд. За ее вклад. За то, сколько работы (скорее всего) она делает, чтобы на наших встречах эта работа казалось незаметной. Я не знаю, что ей пожелать. Я просто хочу, чтобы она продолжалась. Чтобы была здорова. И чтобы то сострадание, веру в себя и уверенность, которые она помогает находить другим, — были и с ней.