Я поднял дрожащие руки к своей новой сущности — и коснулся гладкой, холодной поверхности, слишком совершенной, чтобы быть костью. Она была слишком ровной, слишком правильной, словно отполированной за века в черных водах пруда. Где должны были быть глаза — зияли лишь глубокие впадины, уходящие в бесконечную тьму. Где должен был быть рот — лишь тонкая щель, не шевелящаяся, но... дышащая. Я повернулся к воде, и черная гладь отразила мое новое обличье. Я был пуст. Но самое ужасное — я узнал себя. Не как человека, нет. А как то, что всегда было здесь. Как то, что ждало под кожей. Как то, что теперь смотрело из пруда — не отражением, а собой. И теперь, когда человеческое лицо лежало у моих ног, шевелясь, словно пытаясь заползти обратно... Я наконец видел. Видел их — тех, кто жил в глубине. Видел истинную форму пруда. Видел свое место в этом мире. И из глубины пруда мне ответили.