Почему крысы и мыши пугают сильнее, чем должны Страх крыс и мышей редко остаётся «про животных». Он быстро становится аффектом, который не соотносится с реальностью. У Фройда страх таких объектов связан не столько с внешней угрозой, сколько с внутренними фантазиями. Грызун — это фигура, которая проникает. Грызёт. Разрушает изнутри. Это легко соединяется с фантазиями о повреждении тела, о вторжении, о потере контроля. Именно поэтому страх часто носит навязчивый характер. В кляйнианской оптике этот образ становится ещё точнее. Крыса или мышь — это не просто внешний объект. Это проективный образ внутреннего разрушительного объекта. Того, что «грызёт» изнутри. Того, что атакует хороший объект. Страх тогда — это не реакция на животное. Это страх собственной агрессии, переживаемой как нечто чуждое и преследующее. Поэтому такие образы часто появляются и в снах, и в фантазиях. Они удерживают то, что не может быть прямо пережито. И пока это остаётся снаружи — страх кажется «непонятным». Но как только становится видно, что именно «грызёт» внутри, меняется сам характер тревоги. Она становится мыслью. А не только реакцией. ©Элеонора Красилова • TG ©Элеонора Красилова • MAX