Пока все работают, я тоже работаю. В основном на северном склоне Архыза. У меня самая тяжелая работа на свете - правильно отдыхать. Я в буквальном смысле пристегнута обеими ногами к своему отдыху🏂🏂🏂. По такому случаю напишу о своем борде - в каком-то смысле мы с ним ведь тоже команда. 20 лет назад моя доска была новеньким сверкающим как золотой соверен «Бертоном». Первые пару зим я утюжила скользяком склоны Шерегеша и Белокурихи. На старте получалось так себе. Из идеально освоенных навыков - вытряхивать снег из трусов после спусков со «лба» горы Зеленая. Количество моих падений в сугроб не снилось неваляшке. Через пару лет «Бертон» стал кастомным - я заклеила родных птичек белым тигром. В отличие от щебетуний полосатый хищник придавал смелости. Но даже так доска все еще выглядела лучше, чем мой райд, несмотря на почти еженедельные тренировки. По мере совершенствования катания менялась и доска. Когда на фрирайде в Геше друзья проиграли почти 10 минут спуска после заявления, что доски - не для женщин, на «Бертоне» появилось настоящее ручное граффити и надпись про коробку шоколадных конфет, которую любила повторять мама Фореста Гампа. И вот спустя 19 лет моя досонька стала не просто кастомной. Она превратилась в настоящий винтаж. Сменилось 3 креп, куча склонов. Но не моя привязанность старой лошадке. Она изменилась внешне, но осталась верной своей сути.