«В списках не значился»: крепостное право (2/2) Дождавшись ночи, которая по степени освещенности в фильме не очень отличается от дня, Машков с Плужниковым ползут с ящиками патронов, чтобы успеть с ними в клуб. Но не успевают, что тоже бывает — немцы опережают их и берут клуб штурмом. Плужников плачет и рвётся тоже умереть в клубе вместе со всеми, но его не пускает Машков и утаскивает обратно. Три дня Плужников лежит в подвале и в депрессии, не ест консерву, не командует, не заполняет боевой листок. Он даже пытается покончить с собой, не в силах вынести то ли командирского позора, то ли грима, который уже больше похож не на оперу, а на макияж команды по синхронному плаванию. В самый момент самоубийства к Плужникову бросается повариха Мирра и запрещает ему самоубиваться, потому что она любит его как человека и как Красную Армию. От любви Плужников приходит в себя и снова начинает командовать и возмущаться. Он возмущается тем, что сидящий рядом сержант Федорчук заложил выход из подвала. Тот факт, что заложенный выход позволил ему трое суток лежать в депрессии, лейтенанта не волнует. «А ну, разложи!». Федорчук раскладывает выход и заодно идёт сдаваться немцам, но Плужников убивает его в спину, чтобы тот не сдавался. Тот случай, когда русские не сдаются, потому что не успевают. Через некоторое время немцы подстреливают Машкова в ногу. Нога болит и ухудшается, и от этого он начинает думать всякие мысли о последнем геройстве. Пусть ярость благородная вскипает, как Машков. Наконец он выбирает утро посветлее, забирается на ворота крепости, дожидается входящей колонны немцев, а потом сбрасывается на них со связками гранат. Съемочная группа одним глазом следит за пикирующим Машковым, а вторым жадно смотрит на зрителя: ну как он, проникается? Испытывает? Далее сюжет рассчитывает только на то, что все читали книжку, поэтому показывают только моменты, от которых зритель должен налиться ненавистью и горечью. Ты как зритель, наливаешься? Нет? А вот так? Тоже нет? А если так? Создатели кровожадно убивают Мирру, смакуют слепнущего Плужникова и подходят к главной сцене — последнему проходу Плужникова сквозь строй врагов. Заросший как Иисус, чтобы было символично и не было видно ушей, Плужников для большего сходства одет в плащ-палатку. Она ниспадает. С гримеров в свою очередь тоже ниспадает последний стыд — и черты лица лейтенанта просто выведены строительным восковым мелком коричневого цвета. Плужников героически ковыляет в белый свет, а за кадром — бубубу — за кадром неотвратимо бубнит закадровый Машков.