«Семейной счастье»: тише, Маша (2/2) В Никольском Машенька немедля ощущает горький вкус нельзи. Сладкое после обеда — вредно, долго спать по утра — не положено, фридайвинг — вообще возмутительно. Розанова третирует невестку и показывает ей родильную лавку, на которой рожала она, её, её мать, а дальше родит Машенька. Ещё мельком показывают, как младший брат с гувернанткой-андроидом по ночам занимаются ролевыми играми, изображая Машеньку и Цыганова. Каждый раз, когда Цыганов возвращается из очередной поездки, Машенька бросается ему на шею с воем: «Сергей Михалыч, родной, мне тут вилы!». Цыганов сначала входит в положение, но как-то Маша из благотворительных побуждений жертвует крестьянам денежку на поминки, а они напиваются всей деревней и срывают Цыганову покос. Цыганов предъявляет Машеньке за урон, а она отвечает, что дать — дала, а то что перепились — нэ мая вина! Цыганов долго выдыхает, хотя ситуация и эпоха вполне позволяют дать супруге леща и выругать по-французски. Но дальше становится только хуже. «Ску-у-учно!» — воет Машенька и изображает культурную асфиксию. Цыганов в целях реабилитации увозит Машеньку в Петербург, водит по балам, а его там все узнают. Прямо вообще все! И все гости, и мелкий усатый граф, и актриса Юлия Снигирь в образе гнезда порока, в которое явно когда-то таскал веточки Цыганов, и пожилая маркиза, которая сразу видит в Машеньке потенциал богемности. Маша ревнует Цыганова к Снигирь и на выходе с бала ловко сшибает плечом молодого маркиза, который от удара сразу влюбляется. Он начинает чокаться с Машенькой бокалами. Играть с ней в четыре руки на рояле на глазах Цыганова, который стоит как дурак с букетом гладиолусов. В следующие двадцать минут экранного времени жизнь у Машеньки бьёт ключом. Ей наконец-то не скучно. Она танцует на балах с маркизом, примеряет наряды, вечером дома на неё эротически набрасывает ревнивый Цыганов и происходит искрометное бытовое изнасилование. Поутру не ожидавший от себя Цыганов даже говорит лежащей тряпочкой Маше, что был неправ и вспоминать этот случай они, пожалуй, не будут. Ой как удобно! Маша, которую называть Машенькой уже не поворачивается язык, продолжает танцевать на балах с молодым маркизом на глазах Цыганова, а Цыганов очень старается Машу не задушить, хотя один раз почти душит, но очень спокойно, даже уныло, по-цыгановски. Наконец у Маши случается день рождения, его празднуют в чьем-то Петербургском имении, куда съезжаются все. Когда темнеет и Цыганов теряет Машу из вида, молодой маркиз ведёт Машу во тьму, чтобы дарить ей подарок. Глаза Маши завязаны ради сюрприза. Маркиз развязывает Маше глаза, а они стоят у бассейна. «Вот!» — говорит маркиз. Он дарит Маше воду. Знает, что она любит плавать в воде и поэтому дарит целый бассейн воды. Маша падает в подарок прямо в платье и начинает там замедленно бултыхаться. К ней присоединяется маркиз — хотя это как подарить торт и тут же попросить кусочек. Некоторое время они изображают подводное танго. Потом Маша всплывает по рубку... и говорит маркизу, чтобы тот уезжал. Нет, подарок огонь, в смысле, водичка классная, но Цыганову отдана и буду век ему жена. Маркиз уплывает кролем. Маша возвращается к Цыганову, у которого как раз умерла Розанова в чепце. Цыганов в страшной депрессии, что можно понять только по отросшей щетине — на остальной актерской игре это никак не сказывается. Маша поддерживает Цыганова в депрессии и рожает ему сначала одного, а затем для верности и второго ребёнка. Использует ли она для этого фамильную родильную лавку, мы не знаем.