Я посмотрел на неё внимательно. — Я злюсь не потому, что ты разговариваешь. — А потому что? Я провёл рукой по её щеке. — Потому что они не знают, что ты со мной. И в этом — вся проблема. Мы существуем в тени. И мне приходится делать вид, что мне всё равно. Но мне не всё равно. Совсем. Я смотрю прям в ее зелено-карие глаза. Она всё ещё смотрит на меня. Спокойно. Уверенно. С тем самым выражением, которое одновременно сводит меня с ума и возвращает к реальности. "Тогда доверяй мне." Я доверяю. Но доверие не отменяет того, что я чувствую, когда кто-то другой стоит слишком близко. В машине тихо. За стеклом медленно гаснет вечер. Парковка почти пуста. Она не отстраняется. И я понимаю — если я сейчас отведу взгляд, я проиграю не ей. Себе. Мой взгляд скользит по её лицу. По линии скул. По губам. Она замечает это. Её дыхание становится глубже. — Ты всё ещё злишься? — спрашивает она тихо. Я качаю головой едва заметно. — Нет. Я злюсь не на неё. Я злюсь на то, как сильно она на меня влияет. Я поднимаю руку и медленно провожу пальцами по её подбородку, приподнимая его чуть выше. Она не сопротивляется. Наоборот — приближается. Между нами остаётся всего несколько сантиметров. — Ты играешь со мной, Каролина, — говорю я тихо. — А ты слишком легко ведёшься. В её голосе нет страха. Только уверенность. И именно это меня ломает. Я больше не думаю о коридоре. О парне. О правилах. Я думаю о том, что она сидит рядом со мной. Что она пришла за мной, а не осталась с ним. Я наклоняюсь ближе. Останавливаюсь в последний момент. Даю ей выбор. Она делает его сама. Её пальцы скользят по моей рубашке, сжимая ткань. И я перестаю сдерживаться. Я целую её. Не мягко. Не осторожно. В поцелуе всё, что я не сказал вслух. Всё напряжение, которое копилось в коридоре. Вся ревность, которую я не имел права показывать. Она отвечает сразу. Без колебаний. Её рука поднимается к моему затылку, притягивая ближе. Я чувствую, как внутри окончательно исчезает холодный контроль, которым я привык прикрываться. Этот поцелуй — не нежный. Он требовательный. Будто я доказываю себе, что она здесь. Со мной. Не с кем-то другим. Я отстраняюсь на секунду, чтобы перевести дыхание. Лоб к лбу. — Ты даже не представляешь, что делаешь со мной, — говорю я хрипло. Она улыбается, дыхание сбито. — Представляю. Я провожу рукой по её талии, притягивая ближе. — В следующий раз, когда кто-то будет стоять так близко к тебе… — Что? Я смотрю ей прямо в глаза. — Я приеду раньше. Она тихо смеётся, но в её взгляде — тепло. Не вызов. Не игра. Тепло. Я целую её снова. Медленнее. Теперь без злости. Просто потому что тянет. Потому что рядом с ней я перестаю быть только строгим, холодным Рафаэлем де Вильерсом. Я становлюсь мужчиной, который ревнует. Который чувствует. Который хочет. И это пугает меня сильнее всего. Мне ее мало. Очень Я не остановлюсь так легко, и не отпускать ее не собираюсь. – Назад. – твёрдо говорю я. Она молчит, но делает то, что я прошу. Хорошая девочка. Я вместе с ней перехожу на задние сиденья. И тут же захватываю ее в поцелуй. Мои руки изучают ее маленькое хрупкое тельце, а ее руки ухвачены за мою шею. Моя рука невольно растегивает короткую юбочку и стягивает тут же. Мы прерываем поцелуй и смотрим друг другу в глаза. Рука тянется к трусикам, и через белье я начинаю ласкать мою девочку. – Ты моя. Только моя, слышишь? – шепчу я, грязные словечки ей на ушко. Она лишь изгибается в спине и мычит. Такая маленькая. Вот-вот кончит мне на пальчики, но кто ей даст это сделать? Подушки пальц такие влажные, но совсем не мокрые, ведь кто-то сегодня плохо вел. – Маленькая, потерпи до дома, там я тебя отрахаю как следует. Я оставил ее на заднем сиденье держаться из-за всех сил. Думаю, у нее это отлично получится.