Охота на «зверя» В моем детстве были особенные ночи. Они пахли тревогой, маминым валокордином и бабушкиной решительностью. Эти ночи наступали, когда папа «задерживался» с работы. Обычно это выглядело так: накануне папа говорил, что он не голоден, бросал есть, а потом не приходил с работы. Иногда он пропадал на неделю. Мама вздыхала, плакала и не спала ночами. А бабушка, моя бабушка Женя, его теща, являлась с вечерним обходом: - Что, не явился? - У керосинки видели сегодня. Бабушка пила чай, будто давала зятьку последний шанс, и уходила в темноту. — Ты куда, мам? — тихо спрашивала мама. — Искать, — отрезала бабушка. — Лучше я его найду, чем он под забором замерзнет. Бабушка была женщиной терпеливой, военной закалки. Она могла терпеть рукой кипяток, совсем не чувствовала боли. Она никогда не повышала голос, но во взгляде ее всегда читался приговор: «Не того выбрала дочь, ох не того». Надев фуфайку, и захватив фонарик «жучок», она выходила на тропу войны с алкоголизмом. Я, прилипала к окну. Мне казалось, что она идет в разведку в тыл врага. И спасёт маму от слёз. Она знала все маршруты. Сначала "керосинка", потом гастрономические магазины, потом могла обойти шинки. Иногда его сдавала любимая песня гр. Земляне: - Земля в иллюминаторе, Земля в иллюминаторе, Земля в иллюминаторе видна... Искала она его не со злостью. Странное дело - с упорством. Это было похоже на поиск заблудившегося теленка: скотина, конечно, бестолковая, но своя, жалко ведь. Однажды я спросила у мамы: - А зачем его искали? - Не знаю, я не просила, сказала мама. Иногда она приводила его. Молча толкала его в спину, он плашмя падал на пол. - Наливают ему, а отдуваться нам. Я тогда думала, что это про любовь. Про то, как семья спасает своего тонущего. P.S. Прошло много лет. Папы давно нет, бабушки тоже нет. А я на лекциях по зависимости поняла, что на самом деле происходило в те ночи. Это была классическая созависимость. В этом треугольнике Карпмана все играли свои роли мастерски: 1. Пьяный папа (Жертва/Агрессор) . Он «не мог» не пить. Обстоятельства были сильнее его. Он падал на дно, чтобы его оттуда вытащили. 2. Плачущая мама (Жертва) . Она страдала, но ничего не меняла. Ее роль была - ждать и бояться. 3. Бабушка (Спасатель) . Вот она и была главным двигателем системы. Ей казалось, что она контролирует хаос. Но в том-то и ловушка созависимости: спасатель нуждается в том, кого спасать, точно так же, как пьющий нуждается в выпивке. Если бы бабушка однажды сказала: «Пусть ночует, где хочет. Деньги кончатся, сам явится», — система бы рухнула. Но она не могла. Потому что если не спасать, то с чем остаться? Со своей болью? С мыслью, что ты плохая мать, раз не уберегла дочь от слез? Легче надеть фуфайку и пойти в ночь. Бабушка брала на себя ответственность за поступки взрослого мужчины и женщины. Она лишала его возможности встретиться с последствиями: замерзнуть, проспаться под забором, испытать стыд утром перед соседями. Она лишала её возможности принять неизбежное решение о разводе. Она «замывала» реальность. Она искренне любила. И эта любовь была такой сильной, что превратилась в болезнь - в необходимость постоянно кого-то вытаскивать. Вот так моя бабушка стала не просто женщиной, ищущей зятя, а главным героем семейной драмы, имя которой - созависимость. И самое грустное, что если бы не ее ночные походы, возможно, папа бросил бы пить. Или не бросил бы. Но шанс у него был бы только тогда, когда ему дали бы упасть по-настоящему. А она не давала. Слишком любила дочь.